Bраг Империи - Максим Шторм

в сторону бестужевской крепости. Нам везло. Ночь выдалась ненастной и черной, как душа сборщика налогов. Ни луны, ни звездочки. Один сплошной покров густых, угрожающе надутых туч, превращающих ночь в непроницаемую могильную тьму.

Игнат то и дело чертыхался, когда ступал на неровности. Мы шли в стороне от главной дороги, бредя через поля и луга, по-осеннему голые и пустые. Не за горами первые заморзки, холодные свирепые ветра и ранняя северная зима. В здешних краях она наступает уже в середине октября.

Дул промозглый пронизывающий ветер. Когда Игнат в очерной раз споткнулся, я велел ему идти за мной след в след. Я-то никаких проблем проблем с ночным зрением не испытывал. Грифон, получивший строжайший наказ, постоянно держал контроль, непрестанно сканируя все вокруг нас на несколько сот метров магическим оком. В случае возникновения непредвиденной опасности у нас была куча времени залечь в каком-нибудь овраге или кустарнике. В такую тёмную ночь, когда хоть глаз выколи, далеко не каждый смог бы рассмотреть две одинокие фигуры, спешно шагающие в западном направлении.

Пока шли, я начал негромко расказывать Игнату о своих последних злоключениях, стараясь не упустить ни одной лишней подробности. От самого начала, когда сбитый выпущенным из дирижабля ядром, свалился в подлесок со стены, до того дня, когда, вернувшись с чужой земли, обнаружил под замком огромную пещеру-завод и спрятанный в ее гигантской утробе спящий " Иерихон". Не расказал лишь, что последний из себя представляет. Пусть Игнат сам увидит и изумится, как я.

Впрочем, уже рассказанного мною и так было достаточно, чтобы мой управляющий от удивления лишь кряхтел да вполголоса матерился как сапожник. Когда же я его посвятил в свои ближайшие планы, он зашипел, как разъярённый кот, едва не наступая мне на пятки. Дующий в спину холодный ветер донёс до меня его обрывистые слова.

— Алексей, ты, конечно, парень стал не промах и такого уже наворотил, что другим и в жизнь не совершить!.. Но может, не стоит так уж в наглую шею подставлять, а? Ишь, чего удумал… В Лютоград он хочет отправиться… Да с самим старшим следователем с глазу на глаз потрещать. А вдруг кто из его окружения тебя раньше заприметит? А если тебя прежде времени засевшая в Цитадели крыса предательская соследит, тогда как выпутываться будешь?

На градом сыпавшиеся на меня резонные вопросы я пока не отвечал. Знай лишь упорно шёл быстрым шагом, стараясь выбирать дорогу поровнее да получше. Игнат негромким шепотом продолжал бухтеть.

— Да и с чего ты взял, что Кулагин к тебе прислушается? Что для него твоё слово?

Я, на миг прижав руку к груди, где во внутреннем кармане форменной кожанной куртки был спрятан дневник моих отцов и дедов, ответил:

— Не мое, так дедовское, дядя Игнат. Капитан Кречет говорит, что с Кулагиным можно договориться. И мне совсем не помешает человек его уровня и влияния. Я хочу заручиться его поддержкой и стать не врагами, а союзниками. С остальными проблемами, возникни они, буду уже разбираться по ходу движения, не переживай.

— Ишь ты, разберется он… И давно такой прыткий стал? Ещё недавно я тебя вокруг Имения лозиной гонял, а сейчас он собирается с главным имперским дознавателем тайную дружбу наладить!..

Я только улыбнулся.

* * *

К нашему замку заходили тылами, с юго-восточной стороны. Шли в полнейшей темноте, которая, как это не звучало невероятно, сделалась еще гуще. Я хотел убедиться, что обустроенный для наблюдения за Имением людьми барона Рыкова лагерь пуст.

Так и оказалось. Более того, он был полностью свёрнут. Мы с Игнатом подобрались к изножью поросшего густой травой холма, и не обнаружили ни малейших следов. Ни палатки, ни личных вещей, ничего. Теперь становилось ясным, что, покружив для проформы над округой, давешний дирижабль опустился где-то рядом с рощицей и, убрав лагерь, сразу же улетел.

Грифон, прозондировав округу, успокаивающе проворчал, что никого не чует. Далее, уже не опасаясь возможной слежки, мы перебрались через холм и подбежали к Имению. Становилось все холоднее. Крепчал дующий с севера студёный ветер, пластая чахлую траву и терзая ветви деревьев. Последние листья, обрываясь, шуршали во тьме.

Миновав открытое пространство перед крепостью, мы прошли к бастионам. Одна из обшитых железом могучих воротных створок была по-прежнему приоткрыта. Я, пользуясь своим кошачьими глазами, убедился, что нанесённые мною метки остались нетронутыми. Отлично, как я и предполагал, поиски пропавшей личной гвардии велись намного безалабернее, чем мои. Скорее всего, Кулагин до сих пор не знает, что эта свора бесследно исчезала. А Рыков бесится в одиночку.

Войдя во внутренний двор, я захлопнул створку и запер ворота. Среди крепостных стен сразу же стало намного тише. Несокрушимые каменные стены напрочь отрезали от нас порывы ветра. Лишь высоко в теряющихся в ночном небе башнях он продолжал резвиться, завывая на все лады жуткими призрачными голосами.

Войдя в холл крепости, мы с Игнатом, не мешкая, направились в отцовский кабинет. Уже внутри Имения управляющий снял со стены один из масляных фонарей, зажёг и взял с собой. Темные прохладные коридоры замка осветились пляшущим желтоватым светом. Больше мы ничего не стали зажигать. В такую непроглядную чернильно-чёрную ночь, любой минувший в окошке неосторожный огонек может быть замечен за много сотен шагов.

Войдя в глубь тайной комнаты и ошарашено озираясь, дядя Игнат подсвечивал себе поднятым на уровне головы фонарем.

— Добротно сделано, на века, — почему-то шёпотом уважительно прошептал он. Заметив ящички с деньгами и энергокристалами, он посмотрел на меня. В сумраке тени обрисовывали его резкое, словно вырубленное из дубовой колоды, лицо жирными штрихами. — Твои пращуры были очень предусмотрительным людьми, сынок. Жалко, что Сашка так рано погиб и не успел тебе раньше обо всем рассказать… До многого пришлось, вишь, своим умом доходить.

— Дядь Игнат, — напомнил я. — Не забывай, что у меня непонятные проблемы с памятью. Как, хм, отшибло тогда всё, так и не возвертается. Даже если бы отец успел и порассказать чего из семейных тайн, все равно бы сейчас ничего не помнил. А эта комната… Это что! Предбанник. Настоящая пещера с сокровищами Али-Бабы глубоко внизу, под нашими ногами.

— Какой еще бабы? — нахмурившись, проворчал Игнат, сгорая от нестерпимого и жадного любопытства.

Он косолапым могучим медведем пыхтел за моим плечом, когда мы подошли ко второй, гладкой как зеркало, стальной двери и я поднял раскрытую ладонь.

Усмехнувшись, я приложил руку к поверхности двери и громко произнёс:

— Это из одной старинной сказки, дядя Игнат. О человеке, который перебил всех разбойников и нашел полную чудес