Латтанский трон - Екатерина Антоновна Парканская

class="p1">В книгах, которые мы читали с Онесикратом, Карнак не был описан столь же прекрасным, каким он являлся на самом деле. Даже в этот миг, когда я не могла радоваться, ведь моя страна пала, я не могла не признать его величия.

Дома простых масерцев теснились вдоль улиц, словно пчелиные соты, построенные из илистого кирпича. Стены этих домов были гладкими, покрытыми белой штукатуркой, местами уже облупившейся, открывавшей миру теплый цвет глины. Низкие двери, закрытые простыми тканями вместо деревянных створок, вели в небольшие помещения. Некоторые дверные проемы были расписаны жильцами – талантливыми и не очень.

Над всей этой теснотой, над шумными кварталами, возвышался дворец. Его стены уходили ввысь к небесам, было ощущение, что сам город преклонялся перед его величием. Крыша дворца блестела в свете Амона. Я не знала, было ли это золотом или расписанными фаянсовыми плитами, но сияние делало его еще более недосягаемым.

Я снова глотнула вина, но теперь оно показалось мне слишком приторным. Поставив чашу на землю, я устроилась в тени узкой улицы, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, и задумалась. Если я хочу бежать из Масерии, то куда?

Первой мыслью, конечно, был Роул, родной мне с детства город. Но если Масерцы действительно захватили его, а мой отец безжалостно отдал на закланье собственного сына, что остановит его от того, чтобы вернуть меня в руки царице, в эту чуждую мне землю, а та, чего хуже, осознав мою бесполезность и строптивость, отправит на казнь?

Может, Бходихия? Аштеррет? Они не захвачены масерцами. Я горько усмехнулась, обращаясь к своим же мыслям – бежать из одной чужой страны в другую. Как я дошла до такой жизни?

В любом случае, даже незаметно улизнув, я не знала бы, в какую сторону идти. Я изучала карты чужих земель с грамматиком, часами слушала его рассказы о дальних странах, но никогда не думала, что мне предстоит путешествовать одной, и еще хуже – не из своего дома. Роул был для меня центром вселенной.

Еще мне нужны были карта, запасы еды и воды, хотя бы приблизительное представление о расстояниях. И многое другое. В первый раз я честно призналась себе, что одна не справлюсь. Но к кому обратиться за помощью? Здесь у меня не было друзей. Даже Хенса, к которой я, сама того не замечая, прониклась теплыми чувствами, не была мне подругой.

Я бессильно провела босой ногой по пыльному камню, ища выход, но ощутила лишь пустоту, которая сжимала меня в кольце отчаяния. В животе заурчало, а перед глазами на мгновение поплыло от выпитого вина. Только теперь я осознала, что целый день не ела.

Я поднялась, стряхнув с кожи прилипшую пыль, и отправилась на поиски еды. Почти сразу заметила женщину, раздающую хлеб. Она вложила его мне в руки с такой легкостью, с такой искренней радостью, что во мне шевельнулось странное, колючее чувство вины. Но я тут же его отогнала.

Жуя хлеб, я брела вниз по улице, к причалу, когда взгляд выхватил знакомый силуэт и синяк, зеленеющий под глазом юноши. Молодой кормилец, выходя из глинобитного дома, явно торопился. В голове тут же вспыхнула идея.

– Хафра! – окликнула я его, прежде чем успела обдумать ее. – Хафра, сын Эйе!

Он обернулся с нескрываемым удивлением, но все же остановился, позволив мне подойти.

– Что тебе нужно, вражеская дочь? – Его голос прозвучал резко и отрывисто. – Я спешу.

– Где твой брат? – спросила я, проглотив язвительный ответ вместе с хлебом.

Хафра недоверчиво сузил глаза.

– А тебе-то какое дело? – Он нахмурился. – Джеди нельзя с тобой говорить.

– Но ты же говоришь, – парировала я, едва сдержав усмешку.

Он молча отвернулся и пошел дальше, петляя между ликующими горожанами.

– Стой же! – Я сорвалась с места, стараясь не отстать. – Мне нужна помощь. А твой брат, кажется, добр сердцем. Так же у вас говорят?

– Я не позволю ему, живая мертвая, – бросил он через плечо и раздраженно провел ладонью по бритой голове.

Живая мертвая. Так масерцы называли чужестранцев. Для них – народа, избранного богами, – сама мысль о том, что другие страны еще существуют, казалась нелепостью. В их глазах мы были недоразумением, ходячими тенями – живых, которые вот-вот должны были стать мертвыми.

– Что ж, я найду его сама, – спокойно заявила я, предполагая, какую реакцию вызову.

И не ошиблась. Хафра резко остановился, развернулся и навис надо мной всем телом.

– Не смей к нему приближаться! – прошипел он, сжимая кулаки. – Он моложе и глупее, но это не повод использовать его.

Я выдержала паузу, заглядывая в его глаза, полные гнева. Вот они, эмоции. Слабое место каждого.

– Раз не хочешь, чтобы я беспокоила его, помоги мне сам, – прошептала я, откусывая еще кусочек хлеба с полной невозмутимостью, скрывая за этим едва заметную удовлетворенную улыбку.

Я ощущала его раздраженное дыхание у себя на лбу. Хафра будто ссутулился. Несколько долгих секунд он молчал, внимательно меня разглядывая. На языке у него вертелись слова, но он не мог их произнести.

В тот миг мой взгляд помутнел, и передо мной всплыло лицо отца. В чертах Хафры таилась какая-то тень его облика – и я невольно пошатнулась.

– Еще чего, – наконец выдавил он, развернулся и зашагал прочь, выплюнув напоследок масерское оскорбление: – Ты – творение Исефет[12].

На этот раз я не стала его догонять.

Глава XI

Выспаться не удалось. Планы побега в моей голове сменились кошмарами, сразу как голова коснулась подушки. Сны были обрывочными, пугающими, полными страха перед провалом и смертью от рук врага. Я видела, как Тия отдает приказ убить меня, как ее губы расплываются в довольной улыбке. И в тот самый миг, когда хопеш коснулся моей шеи, меня спасла Хенса, встряхнув за плечо и выдернув из ночного ужаса.

Тяжело дыша, я вскочила, чем испугала соседку – она в панике отпрянула, широко распахнув свои бледно-голубые глаза.

– Бес меня упаси! – воскликнула она, нервно заправляя вьющиеся локоны за уши.

– Прости, – пробормотала я, отводя взгляд. – Кошмар приснился.

Сердце билось гулко, в висках стучало. Я медленно свесила ноги с кровати, чувствуя, как прохладная испарина покрывает все тело, а ночное льняное платье липнет к коже.

Остаток вчерашнего праздника прошел в ожидании: я терпеливо ждала, пока почитательницы Амона завершат ужин со своими умершими родственниками, отпразднуют победу над моей империей, насытятся плясками и, наконец, отправятся в Институт. Я хотела в библиотеку. Мне нужно было туда. Но конечно, когда мы прибыли, двери в нее уже были закрыты.