Латтанский трон - Екатерина Антоновна Парканская

– Ты чудо, Теренция, – сказала я, тронув одну из кос.

– А что мне остается? Только плести, неважно – волосы или истории. – Она кокетливо пожала плечами. – Надеюсь, ваша женитьба, моя госпожа, будет счастливой.

На это я даже не надеялась. Учитывая, что отец всю жизнь готовил меня стать первой императрицей Латтании, в мужья он искал мне глупца. Уж лучше жить без любви, чем быть отравленной близким человеком.

Голос почитательницы вернул меня в Масерию.

– Мут – мать, супруга и дочь Амона. Поэтому ее называют «матерью своего создателя и дочерью своего сына» – это выражение ее божественной предвечности, – проговорила Неферет.

Меня снова окатило волной знакомого холода. По коже пробежали мурашки, словно чей-то невидимый взгляд скользнул по моему телу. На миг я снова исчезла из этой комнаты, исчезла из Масерии, оказавшись в стремительном потоке Хапи, где реальность рассыпалась в бликах воды и шорохе несущегося ветра.

Я – матерь своего создателя и дочерь своего сына. Не умереть тебе сегодня в Единственно Текущем. Еще не время возлежать сердцу твоему на весах Маат.

Женский голос звучал одновременно близко и бесконечно далеко, словно шел не из воздуха, а из самой сути мира. Я моргнула. Передо мной все так же стояла Неферет, продолжая:

– Еще она именуется владычицей неба, царицей всех богов, владычицей озера Ишру, по имени священного озера при ее храме…

Разум был сильно рассеян, и я уже не слушала. Мои пальцы сжались, ногти впились в ладонь. Откуда я знаю эту фразу? Может, я слышала ее раньше? Может, это просто память играет со мной злую шутку? Тысячелетние храмы, надписи на стенах, разговоры жрецов – я могла услышать ее в любой момент, могла забыть, а теперь… теперь мой мозг просто вытащил ее на поверхность. Так ведь?

Только вот отчего-то сердце билось так, словно все это было чем-то большим. Я нахмурилась, пытаясь прогнать странное ощущение, но оно не исчезало. Оно впилось в сознание, словно кто-то невидимый сидел рядом и смотрел на меня, стараясь навести на верные суждения.

Нет, это иррационально. Я не стану допускать, что в этом мире есть что-то кроме случайности, кроме наших мыслей и нас самих.

До конца урока я так и не пришла в себя, но потом старалась об этом не думать.

Глава XII

До конца дня я ходила, словно натянутая тетива. Все занятия, все храмовые ритуалы проходили мимо меня – я целый день не вылезала из своей головы, погрязнув в мыслях. Сомнения царапали разум, как масерские кошки, которые разгуливали по Институту с беззастенчивой уверенностью, будто были его хозяевами.

А что, если Хафра собирается меня подставить? Что, если это не помощь, а проверка? Что, если в этот самый момент у зернохранилища уже стоят стражники, готовые выполнить любой приказ Тии, стоит мне прийти туда?

От этой мысли все внутри сжималось.

– Что с тобой целый день? – раздался голос.

Я моргнула. Кажется, я в очередной раз остекленело уставилась в одну точку. Передо мной стояла Хенса, склонив голову набок, глядя с явным беспокойством. Когда я посмотрела на нее, почитательница присела рядом и мягко коснулась моего плеча.

– Да голова болит, – уже привычно соврала я. – И живот. Наверное, вчера на празднике что-то не то съела.

Хенса нахмурилась.

– Хочешь, я тебя вылечу? Я знаю нужные слова и где хенеретет хранят мазь с можжевельником.

Я немного напряглась. Время поджимало. Если я сейчас не выйду, будет совсем поздно. Но уйти чересчур поспешно было бы подозрительно.

– Оно того не стоит, Хенса, – махнула я рукой. – Полью себя в бане холодной водой перед сном и пораньше лягу. Завтра все пройдет. Но спасибо.

Она все еще смотрела на меня с сомнением, но, наконец, кивнула.

– Как раз собиралась спать. Возвращайся скорее.

Я улыбнулась. Хоть ее забота сейчас была совсем ни к чему, мне все же показалось, что она была искренней.

– Да, я, пожалуй, потороплюсь, – ответила я, выходя из домика и втайне надеясь, что сегодня все же покину это место навсегда.

Я осторожно закрыла за собой дверь, стараясь не издать ни единого звука. Похолодало. Шаги мои были почти не слышны, я осторожно скользила в полумраке, прячась меж домами. Я решила обойти площадь, там я была видна как на ладони, и выбрала для быстрой перебежки улочку, что вела к реке. На мгновение мне показалось, что с другого ее конца слышится шум голосов, и я ускорила шаг, направляясь к трапезной. Однако, приблизившись к округлым строениям, я неуверенно замедлилась. Сомнения начали подкрадываться со всех темных уголков Института, заставляя каждый шаг отдаваться эхом нерешительности в голове.

Подойдя к деревянным дверям зернохранилища, я остановилась и прислушалась, но помимо своего прерывистого дыхания не услышала ничего. Я осторожно толкнула двери – они отворились с удивительной легкостью, хотя мне казалось, что их запирали на ночь, как и Дом книг в саду.

Он не пришел?

Внутри было темно, но, прежде чем дверь за мной закрылась, я увидела несколько ступенек. Я осторожно спустилась, стараясь не споткнуться. Мрак был пугающим, он скрывал в себе неопределенность, но я сжала кулаки и шагнула вперед. Внутри было тихо. Лунный свет пробивался сквозь засовы дверей, оставляя на мешках с зерном голубоватую полосу.

Вдруг чья-то крепкая рука схватила меня за запястье. Я невольно вскликнула, в ответ послышалось негодующее «т-ш-ш-ш».

– Помолчи! – зашептал Хафра.

Я вздрогнула, но, узнав его голос, немного расслабилась. И тут же про себя усмехнулась: вот ирония судьбы – юноша, ненавидящий меня всем сердцем, сейчас оказался для меня надежным вариантом для ночной встречи.

Он молча повел меня в глубь зернохранилища, воздух там был пропитан запахом сухого зерна и пыли. Только когда мы скрылись за грудами мешков, он наконец повернулся ко мне, заставляя присесть. Глаза привыкли к темноте, и я смогла различить его суровый профиль: нахмуренные широкие брови, сверкающие глаза.

– Сбежать хочешь? – Голос его прозвучал почти насмешливо.

Я застыла, но заставила себя сохранить невозмутимость. Однако его пронзительный взгляд прожигал меня насквозь, словно перед ним лежал развернутый свиток.

– С чего ты взял?

Хафра лишь усмехнулся, словно вопрос был риторическим.

– Зачем? – продолжил он, склоняясь ближе. Горячее дыхание коснулось моей щеки. – Здесь к тебе хорошо относятся, а твой отец тебя предал. Куда ты собралась?

Я сжала пальцы на коленях. Сидеть на корточках было неудобно, ноги уже начинали затекать. Но я выпрямилась, посмотрела ему прямо в глаза:

– Мой брат… Отец