Влад - Дея Нира

Милица сдержанно рассмеялась, ответив вместо гостя:

– Влад передал мне последнее письмо от отца, которое тот написал незадолго до своей кончины. Ты ведь знаешь, что мы с Александру состояли в переписке. Жаль, что это письмо носит скорбный отпечаток. Влад, примите наши соболезнования! Ваш отец был замечательным человеком. – Она обратилась к сыну: – И хотя он и твой отец расстались не на самой дружественной ноте, Александру очень поддержал меня, когда я овдовела, откликнувшись со всей душевной теплотой.

Это было действительно так, и Петру не мог не признать этого.

Влад поблагодарил Милицу, подтвердив ее слова.

– Последнее время отец особенно часто вспоминал о вас, – сказал он, ничуть не смутившись из-за невежливых намеков со стороны Петру. – Он взял с меня обещание, что я непременно навещу вас, чтобы полностью восстановить добрые родственные отношения. Отец сокрушался, что его расставание с родным братом произошло столь нелепым образом, и просил меня выполнить его последнюю волю. И вот я здесь, – заключил он.

– Чему мы весьма рады! – воскликнула хозяйка дома. – Этот дом по праву принадлежит и вам.

– Однако, – тут же вмешался Петру, – у кузена, вероятно, есть свои соображения на этот счет. Вы сказали, что оставили дом в Италии, чтобы прибыть сюда. Учитывая, какие волнения терзали эту прекрасную страну последние десятилетия[13], я бы переживал о благополучии дома и не покидал его надолго.

Елена ощутила жар, разлившийся по щекам. Отчего-то ей стало неловко. Петру еще никогда не был таким. Она удивилась, ведь он всегда проявлял внимательность и щедрость по отношению к людям.

Однако гость никак не показал, что уязвлен, и отвечал спокойным тоном, хотя глаза его вспыхнули:

– Спасибо, что беспокоитесь о моем благополучии, уважаемый кузен. Италия действительно пережила немало потрясений. Впрочем, как и наша бедная родина, не так ли? Но в такой нелегкий час я предпочитаю находиться рядом с теми, в чьих жилах течет моя родная кровь. Лучше беспокоиться о живых, а не о мертвых. Разве мы не обретаем истинный дом там, где находится наше сердце?

Этот ответ вызвал одобрение со стороны женского общества. Петру был вынужден временно отступить. Но ему особенно не понравилось, как гость смотрел на Елену. Мать представила ее как будущую жену Петру. И хотя кузен рассыпался в пожеланиях счастливой семейной жизни, Петру отчего-то не поверил в искренность этих слов.

Позднее он заговорил с матерью о неожиданном приезде Влада, когда они с ней остались вдвоем.

– Сынок, но отчего ты так переживаешь? – спросила она. – Я узнала почерк Александру. Это, несомненно, его рука. И разве ты не отмечаешь фамильное сходство? Если тебя и это не убеждает, остается один способ, но подобная проверка мне кажется излишней.

– Ты говоришь об особой отметине, которая есть у всех мужчин нашего рода? – уточнил Петру и, получив утвердительный ответ, произнес: – Что ж, я вовсе не прочь получить и это доказательство. Об этом посторонним не известно. Да и не думаю, что эту отметину можно как-то подделать.

– Что ты предлагаешь? – рассмеялась Милица. – А впрочем, мне даже неловко об этом говорить.

– Напрасно, матушка, – сказал он. – При первой возможности я выясню это. Вам не показалось странным, что он прибыл без багажа?

Милица пожала плечами:

– Кажется, Влад сказал, что его вещи задержались где-то, но он так спешил увидеть нас, что не стал дожидаться их.

Петру заложил руки за спину и принялся расхаживать взад-вперед по комнате.

– Посмотрим, матушка, посмотрим.

– Я уверена, что нет никаких поводов для беспокойства, – мягко заметила она. – Прости мне эти слова, но, кажется, я догадываюсь, в чем причина твоей неприязни к бедному Владу.

– О чем вы? – спросил он удивленно, а когда мать ответила, возразил: – Но разве в моих словах нет доли истины? Вы не заметили, какие он бросал на мою невесту взгляды? Разве достойно так смотреть на женщину, которая тебе не принадлежит?

– О, мой дорогой. Думаю, ты сгущаешь краски, – посетовала Милица. – У Влада выразительный взгляд и, если не ошибаюсь, весьма прямолинейная манера обращения к окружающим. К тому же не забывай: он рос в Италии, после того как уехал отсюда. Итальянские нравы и поведение несколько отличаются от наших. Я лишь заметила, как он внимателен и умеет слушать.

– Ах, вот оно что. – Петру был раздосадован, не зная, что добавить.

– Тебе стоит отдохнуть, сынок. – Она ободряюще сжала его плечо. – Ты несколько осунулся и стал выглядеть более уставшим, с тех пор как началось строительство церкви. К тому же ты взвалил на себя прочие хлопоты, связанные с некоторой переделкой в доме. Ты много на себя взял, но должен помнить, что мы любим тебя и готовы поддержать и помочь, если нужно. Только скажи.

Мать была права. Он плохо спал в последнее время, но больше всего его беспокоило, что Елена будто бы немного изменилась, с тех пор как он привез ее в поместье. Петру пока не мог найти объяснения этому, но душу его уже тронула глухая тоска. Казалось, куда-то подевалась легкая безмятежность тех дней, когда они еще узнавали друг друга. Хотя Елена все еще смотрела на жениха с нежностью и, несомненно, была рада всем знакам внимания.

«Неужели в браке мы потеряем это чувство?» – с ужасом думал он. Ему этого вовсе не хотелось. Но Петру не готов был отступить. Матушка верно сказала: слишком много обязанностей он взвалил на себя, да еще и эти страшные происшествия. Он с тревогой вспомнил о падении рабочего в шахту, о крови на крышке гроба, о какой-то мрачной истории в деревне, связанной со старыми суевериями, будь они неладны.

А теперь еще им на голову свалился кузен, которого он видел в далеком детстве. Конечно, родственный долг велел Петру предоставить кров сыну его родного дяди, который поддерживал мать и выражал сожаление о том, что им никак не удается увидеться.

А может, он просто так устал, что приезд Влада выбил его из колеи? Поразмыслив, Петру решил, что пока оставит кузена в покое, но станет осторожно присматривать за ним.

Владу предоставили покои в правом крыле поместья. Там, где когда-то жил его отец. Комнаты были закрыты и будто бы ждали того часа, когда в них снова вернется жизнь. Оставалось лишь снять чехлы с мебели, смахнуть пыль и разжечь огонь в камине. Чем слуги усердно и занимались, пока гость беседовал с родными.

От ужина он, впрочем, отказался, признавшись, что уже поел в гостинице. И, поблагодарив за теплый прием, отправился отдыхать в отведенные ему комнаты, не желая быть навязчивым.

Тетя София перед сном не