Влад - Дея Нира

на постели девушка шумно дышала, вздрагивая, совершенно не ожидая такого напора. Его пальцы обжигали ей кожу, скользили вверх и вниз, не останавливаясь, заставляя ее вскрикивать. Она словно падала в пропасть, но девушке не было страшно, лишь мелькали в голове воспоминания о робких поцелуях с женихом, которые совсем не были похожи на эти. Тот Иванку боялся коснуться ее и всегда краснел, когда она сама подставляла губы для быстрого поцелуя. Она и представить не могла, каким желанным и пылким он может быть. Девушка повторяла его имя, задыхаясь, а он с усмешкой подумал о том, что даже не знает, как ее зовут. Впрочем, ему было все равно.

Он наслаждался мгновением, предвкушая, как вскоре изменится выражение ее лица. Но надо подождать еще немного. Протяжные стоны ласкали его слух, он наблюдал, как девушка трепещет в его руках, послушная его воле, пока за дверью остывал труп того, кому она никогда не достанется. Бедная доверчивая красавица… Умрет от наслаждения. Пожалуй, не самая ужасная смерть на свете.

Не подозревая, какие мысли бродят в его голове, девушка с упоением отдавалась смелым ласкам. И когда он довел ее до исступления, приникая к выгибающемуся телу, она закричала, забилась под ним. Он впился ей в губы, вдавливая содрогающееся влажное тело в расшитое покрывало. У нее закружилась голова, мир вокруг исчез – и не осталось ничего, кроме его губ и тела.

Поглощенная выплеснувшимся на нее безумием животной страсти, девушка отогнала мысль о том, отчего его тело холодно как лед. Впрочем, она и сама едва переводила дух от внутреннего жара, так что этот холод даже нравился ей.

– Еще, еще… – Хриплый стон сорвался с ее искусанных, распухших губ. Она тяжело и прерывисто дышала и внезапно подумала, что не чувствует его дыхания. Лицо Иванку смутно мелькало перед ней – сосредоточенное, ожесточенное от пылкого исступления. Затуманенная безудержным желанием, девушка не сразу поняла, что прежний Иванку никогда на нее так не смотрел, никогда так не трогал. Столь бесстыдно и непристойно. Казалось, это был другой человек, который притворялся им. Разум все еще отторгал эти неясные подозрения, потому что глаза обманывали ее. И все же его взгляд был такой отрешенный… такой чужой…

– Иванку? – прошептала она и приникла к нему, ослепленная напором, какого совсем от него не ожидала. Так вот она какая – любовь. Краска смущения и неловкости залила щеки, и без того пылающие. Если бы не его холодное тело, девушка бы уже бросилась на пол или в сени, чтобы остудить неистовый жар внутри, грозивший выжечь дотла.

Он, не обращая внимания на слабое сопротивление, снова приник губами к ее телу, отчего она всхлипнула. Жадные, настойчивые губы вбирали в себя горячую плоть, а зубы, неожиданно острые, впивались все сильнее и глубже. Девушка не могла сопротивляться и лишь беспомощно стонала, отдаваясь ему, умирая от наслаждения.

И вдруг, когда она снова доверилась ему, забывшись, задыхаясь от томных стенаний, он изменил обличье. Сначала она ничего не заметила, почти теряя сознание от сильных толчков. А он ждал… Хотел увидеть ее глаза, когда девушка поймет, с кем делит свою брачную постель.

Это произошло в последний миг, когда она снова выгнулась навстречу ему, приподнимая бедра, когда хотела впиться в его губы поцелуем. Увидев хищное чужое лицо и сверкающие меж приоткрытых пунцовых губ клыки, она сжалась, набирая воздух в легкие, чтобы закричать. Он порывисто накрыл ее губы, кусая их, приглушая отчаянный вопль о помощи и одновременно делая глоток. Ее тело содрогалось, беспомощно билось под ним, а он замирал от блаженства.

«До капли… До последнего удара сердца…»

Когда девушка перестала вырываться, проваливаясь в полудрему, в которой ею овладело страшное чудовище, он с рычанием и особым удовольствием прокусил ей шею. Он различал множество вкусовых оттенков, наслаждаясь ими, как когда-то прекрасными винами. Когда девушка совсем затихла и дыхание ее замерло, он отстранился, рассматривая ее лицо.

«Красивая будет стригойка, – подумал он безучастно. – Жаль, если проживет недолго».

Призрак выпрямился, ощущая невообразимую легкость в теле. Сила бурлила в нем, подобно свирепой стихии, готовой подчиняться и служить ему.

Темнота в окне поблекла, приобретая тусклый серый оттенок. Близился неумолимый рассвет. Стоило отдохнуть в спокойном и тихом месте, хотя ему был подвластен и день. Однако даже слабый лучик солнца выжигал глубокие язвы. Они долго заживали, напоминая о слабости. Он с некоторой тоской вспомнил время, когда подставлял лицо жарким лучам и наслаждался теплом. Но время это кануло в небытие, как и многое другое.

Он пожертвовал всем ради того, что в конце концов все равно утратил, и больше не допустит подобного.

Глава 8. Нарастающее безумие

Несмотря на желание сохранять твердость духа, теперь это удавалось с трудом. Аника, плача, рассказала, что в соседней деревне произошло еще одно убийство, которое потрясло окрестности.

На днях там сыграли свадьбу. Молодоженов оставили почивать одних, гости разошлись по своим домам. Утром, когда родители жениха и невесты пришли справиться о здоровье молодых, они обнаружили на пороге подозрительные темно-красные лужи, липнувшие к ногам. Дверь никто не открывал. Разволновавшись, ее выломали. Возлюбленные лежали рядом, заботливо накрытые свадебным покрывалом, но стоило его отдернуть, как родители отшатнулись с криками от представшего перед ними зрелища.

– Кто-то вырвал им горло, госпожа, разорвал до костей, – всхлипывая, поделилась Аника, глядя на пораженную Елену. – Страшное зрелище было, не передать. Я сама бы такое ни за что не выдержала, а уж что говорить про несчастных родителей…

– Какой ужас, – прошептала Елена. – И что же теперь? Отчего бездействуют власти?

– Им уже сообщили, – ответила горничная. – Да только это не поможет. Поздно. Помните, я говорила про первый случай? Про соседку моей сестры? Так вот, когда открыли гроб, чтобы кол забить, у нее на губах кровь была, а сама покойница выглядела как живая. Кол-то ей забили, горемычной, а она, как мне сказали, в этот миг глаза как откроет! Да с такой яростью и злобой поглядела! Ну, а потом ей и голову отрезали на всякий случай.

– Ох, Аника, перестань. – Елена закрыла глаза, пытаясь отогнать от себя представшее жуткое видение и подавить дурноту. – Ну что ты такое говоришь? Как мертвые могут смотреть и двигаться? Может, то вообще глубокий сон был, а твои односельчане убили невинную девушку с перепугу?

– Да что вы, госпожа. – Аника ощутила досаду из-за того, что ей не верят. – Неужто они бы не убедились?

– И как же они это сделали?