Влад - Дея Нира

– Я знаю тебя, – прошептала Елена потрясенно, и мужчина кивнул, снова склоняясь над ней. Ей казалось, что она погружается в беспроглядную бездну, из которой не будет возврата. Она словно падала в черный колодец и уже готова была смириться со своей участью, когда сильные руки внезапно подхватили ее. Елена поняла, что парит во мраке. Затем эти руки прижали ее к телу – крепкому, сильному, но такому холодному, что она снова задрожала. Заметив это, мужчина чуть отстранился, но она вновь прильнула к нему и произнесла умоляющим голосом:

– Нет, не уходи…

Елене так хотелось его объятий, что она готова была отдать все тепло своего тела, чтобы согреть его. Она снова не видела лица мужчины, но воспаленный разум рисовал какие-то странные, неведомые образы, от которых можно было сойти с ума. Пальцы скользили по ее телу, отчего оно вновь и вновь будто занималось пламенем. Ночной гость запечатлел долгий поцелуй на ее губах, и его лицо снова утонуло во мраке. Елена вгляделась в эти черты, которые таяли перед ней, и, пребывая в каком-то оцепенении и беспамятстве, внезапно осознала, кого обнимает и кому дарит жаркие поцелуи.

Она дернулась всем телом и… резко вздохнула.

Солнечные лучи вовсю лились на постель, из приоткрытого окна доносилось веселое пение птиц. Легкий ветерок колыхал гардины, неся с собой свежесть наступившего утра. Елена перевернулась на спину, учащенно дыша. Сон уже покинул ее, но она с ужасом и волнением перебирала в голове мельчайшие детали, которые могла вспомнить. Она тихо застонала, закрыв лицо руками. Что с ней происходит?

Девушка залилась краской, думая о том, как же хорошо, что другие не прочтут ее мыслей и не узнают, о чем и о ком она грезила. О, какой кошмар!

Елена уставилась в потолок, и мучительные, но такие сладкие воспоминания нахлынули на нее, и она с каким-то болезненным наслаждением воскрешала в памяти увиденное во сне. Как же это было греховно и притягательно. Но больше самих сладостных переживаний Елену взволновал тот, кого она увидела во сне, – предмет ее тайного влечения.

Она снова закрыла лицо руками. О, бедный Петру. Как же она виновата перед ним! Как она смеет думать о другом, когда у нее есть столь замечательный и чудесный жених?

Елена вскочила с постели и бросилась к туалетному столику, где схватила кувшин и несколько раз плеснула из него в лицо прохладной водой. Сердце все еще учащенно билось, не желая успокаиваться.

Елена, негодуя на себя, испуганно посмотрела на свое отражение. Может, тетя права? Ей давно следовало сходить на исповедь. А может, это наказание за вольные мысли? Так, должно быть, поступают бесы с душой, которая ослабевает и становится открытой для низменных помыслов.

Елена принялась поспешно одеваться, хотя руки ее снова подрагивали. Не хватало еще, чтобы приступы вернулись.

Глава 9. В лесной глуши

Петру снова был занят: на днях он ожидал прибытия комиссии и представителя от епархии и давал распоряжения рабочим и архитектору. Тетя София не вышла к завтраку, сославшись на головную боль, поэтому Милица и Елена остались одни за накрытым столом. И хотя Милица была вежлива и внимательна к ней, Елена с тоской ощутила, как назревает гроза, а стены дома, в котором она хотела обрести тихое счастье, снова стали давить на нее.

Елена заглянула к тете Софии, вновь выслушала от нее упреки и наставления, и, как никогда прежде, ей захотелось очутиться подальше отсюда. Не сказав никому ни слова, терзаясь противоречиями от чувства долга и собственных мыслей о том, что есть истина, а что – заблуждение, она решительно переоделась для верховой езды и отправилась в конюшню.

Лишь очутившись за пределами поместья, Елена вздохнула свободнее. Лошадь по имени Луна легко бежала по лесной прогалине, игривое солнце пробивалось сквозь деревья, птицы щебетали на все лады, приветствуя новый день, отчего все заботы оставались где-то позади. Зеленые, словно укрытые мягким бархатом склоны манили прилечь, раскинуть руки и забыться хоть ненадолго. Капризный ветер словно играл с одинокой всадницей, то налетая из-за стены грозных елей, то снова таясь, выжидая, и тогда во внезапной тишине слышался лишь размеренный топот копыт.

Как же хорошо было чувствовать себя частью этих могучих гор и дремучих лесов, но при этом осознавать свою слабость и покорность перед грозными стихиями.

Елена вспомнила шумный Бухарест, его улицы и проспекты, где, казалось, жизнь не утихала ни на минуту. Она провела в нем бо́льшую часть своей жизни, но теперь ей вовсе не хотелось туда возвращаться. То, что происходило с ней сейчас, будоражило воображение куда сильнее. Елена словно сама попала в старинное предание, походившее на страшную сказку. И все же она надеялась, что финал этой сказки окажется счастливым.

Город казался ей каким-то полузабытым сном. В столице всегда находились развлечения, но они редко привлекали Елену. Правда, сейчас у нее был Петру. И она вообразила, как они кружатся под торжественные звуки вальса в огромной зале, посещают оперу. Да, пожалуй, она бы с особым удовольствием послушала симфонический оркестр. Музыка всегда будила в девушке необъяснимые глубинные чувства, и ей хотелось разделить их с тем, кому она отдаст свое сердце.

Петру обещал, что они отправятся в свадебное путешествие по Европе. Это будет незабываемо! От этих мыслей Елена невольно улыбнулась, отдавшись смелым мечтам.

Исполинская стена елей внезапно расступилась, и всадница оказалась на краю отвесной скалы. От высоты захватывало дух, но именно здесь настигало пьянящее чувство свободы и легкости. В синюю даль убегали холмы, вздымались величественные горы. Среди густых лесов проглядывали поля, мелькали крошечные деревни, вдоль которых тянулись серебристые ленты рек.

Неожиданно Елена ощутила необъяснимый страх, который настиг ее следом за осознанием зачаровывающей красоты. Разверзшаяся пропасть заставила девушку отступить, будто ей что-то угрожало.

Захотелось спуститься и, быть может, узнать, что происходит сейчас в ближайшей деревне. Елена не могла пустить лошадь вскачь – дорога пошла под уклон, – и потому пришлось ехать размеренной рысью. Луна фыркала и нервно двигала ушами, видно испытывая неудобство от дороги. Елена похлопала лошадь по красивой белой шее, подбадривая ее:

– Потерпи немного. Скоро спустимся в долину, а там по прямой быстро доберемся.

Но, как нарочно, наклон будто усилился еще больше, и пришлось перейти на шаг. Зеленый лес, полнившийся трелями птиц, пронизанный теплыми солнечными лучами, вдруг изменился, когда из глубокой расщелины пополз туман. Сизые тучи, казавшиеся далекими, внезапно нависли прямо над одинокой всадницей, отчего