Влад - Дея Нира

по щекам, смешиваясь с каплями дождя. Она думала о той несчастной на дне оврага и надеялась, что удастся привести помощь бедной девушке, которая, возможно, еще была жива. Громкое свирепое рычание раздалось прямо у Елены за спиной.

Она в панике обернулась: темные изломанные фигуры преследовали ее, быстро настигая. Они неслись к ней прыжками, отталкиваясь от земли, словно какие-то невиданные животные. Мерцающие глаза горели диким первобытным огнем. В них не было и тени разума и понимания. Вид существ говорил лишь о нестерпимом голоде или неутолимой жажде.

Елена прижалась к шее взмыленной лошади, умоляя ее не сбавлять темпа. Дорога снова пошла под уклон, и на влажной земле Луна поскользнулась.

Когда лошадь испуганно заржала, теряя равновесие, Елена в ужасе вскрикнула. Что-то тяжелое навалилось сверху и выбило ее из седла. Все кругом завертелось, но земля смягчила удар. Сквозь пелену тумана и брызги холодного ливня Елена увидела удаляющуюся лошадь и в следующий миг ощутила, как в тело ей вцепились сильные пальцы с острыми когтями.

Она завопила, забилась, пытаясь вырваться из этого страшного плена. И в тот же миг ее обдало зловонным дыханием, но не успела она перевести дух, как чудовищная, ни с чем не сравнимая боль обожгла плечи и руки, и Елена задохнулась от этой боли, не в состоянии закричать. Перед взором все меркло, тонуло в бесконечной темноте, утягивая на дно с головокружительной скоростью. Совсем как тогда – в кошмаре, когда она упала в черный колодец.

В голове шумело, сердце билось неровными толчками, в голове мелькали спутанные мысли: «Вот и все… Все…»

Елене уже стало мерещиться, будто эти жуткие существа отвлеклись на что-то, потому что внезапно боль ослабла, покинула ее, оставив слабое жжение. В воспаленном сознании слышался шум неистовой борьбы, а потом девушка снова провалилась в бездну беспамятства, где уже не было страха.

Казалось, впервые в этой темноте не было ничего. Никаких видений или воспоминаний, как это случалось раньше. Был только абсолютный покой, и ей хотелось, чтобы он длился бесконечно.

Когда же Елена открыла глаза, то увидела сперва взволнованное лицо Петру. Он потрясенно смотрел на нее. Ее поразил вид жениха – изможденный и несчастный. Но стоило Петру заметить, как она слегка шевельнула рукой, как он просиял.

Он кинулся к невесте, хватая ее ослабевшую руку, покрывая поцелуями.

– Моя дорогая Елена, какое счастье, ты пришла в себя! Как же ты нас напугала!

Елена осмотрела незнакомую обстановку: побеленные известкой стены и низкий потолок, простую, но добротную деревянную мебель.

Она постаралась улыбнуться.

– Где мы?

Петру осторожно поправил локон на ее щеке и ответил:

– В деревне. Один добрый человек нашел тебя в лесу. Это его дом. Я приехал, чтобы забрать тебя. Тетя София и матушка места себе не находят от волнения.

В памяти вспыхнули образы, от которых у Елены вырвался приглушенный стон. Она шумно задышала, пытаясь приподняться.

– Там, в овраге, – пробормотала она. – Девушка… Ей нужна помощь…

– Какая девушка? Он никого больше не привез. Нашел тебя на дороге. Видно, сбросила лошадь. На тебя напали какие-то звери. Просто чудо, что ты спаслась! Доктор уже осмотрел тебя и перевязал раны. Тебе ничего не угрожает, успокойся.

Елена зажмурилась, мотая головой:

– Нет-нет, стой. Прошу, пусть кто-нибудь проверит овраг. Пока не поздно! Пожалуйста!

– Хорошо, только не переживай так. Я распоряжусь.

Она широко открыла глаза, с ужасом глядя на Петру, вцепившись ему в руку:

– Петру, прямо сейчас, прошу… Иди же!

Когда он вышел, Елена без сил откинулась на подушку. Слезы потоком хлынули из глаз, но она была им рада, не в состоянии сдерживаться.

«Лишь бы успели, лишь бы успели…» – проносилось у нее в голове. Петру сказал, что она подверглась нападению животных. О да. Это были существа с животными инстинктами – страшные и безжалостные. Они не могли ей привидеться. Все было слишком настоящим – и боль, и панический ужас.

Петру вернулся и сказал, что сделал, как Елена просила. Увидев ее слезы, он встревожился.

– Все позади, моя бедная девочка. Ты помнишь, что случилось? – спросил он, сжимая ее руку. – Умоляю, больше никогда так не делай. Не уезжай одна из поместья. Это были волки? Хотя доктор сказал, что укусы довольно необычной формы.

Елена качнула головой.

– Вот именно! Это никакие не волки, Петру. Это были чудовища, жуткие твари. Они передвигались очень быстро, на ногах, а потом на четвереньках, но самое главное – пили кровь… Я сама видела…

Услышав это, Петру нахмурился.

– Дорогая моя, ты, должно быть, сильно испугалась. Тебе привиделось. Но я понимаю. Ты испытала сильное потрясение.

Она медленно убрала руку, которую он сжимал.

– Тебе не показалось странным, что в деревне участились случаи нападения мертвецов? – спросила она дрожащим голосом.

Лицо Петру вытянулось. Он вздохнул.

– Елена, – начал он. – Эти рассказы о мертвецах – единственное объяснение у местных крестьян. Они всегда верили в подобное. Но я согласен с господином Моэску. Он, как и я, считает, что кто-то воспользовался тем, что в наших краях завелась стая бешеных зверей, и пытается заодно свести счеты с некоторыми своими обидчиками. Кто-то пустил слух о стригоях, и теперь эти глупые сказки повторяют от дома к дому. Вчера только задержали несколько человек, которые пытались откопать труп, чтобы отрезать ему голову. Власти намерены положить этому конец.

– Но, Петру, разве ты не допускаешь мысли о возможности существования потустороннего? Как можно это знать наверняка?

Он развел руками, глядя на невесту как на ребенка, которому нужно объяснять очевидные вещи. Однако постарался взять себя в руки и терпеливо сказал:

– Дорогая моя, да, ты права. Я не допускаю такой мысли. Если бы мы все продолжали верить в подобное, то остались бы на примитивном уровне развития. В мрачную эпоху Средневековья люди верили, что ведьмы и колдуны наводят порчу, и инквизиция сжигала сотнями невинных людей только потому, что они выглядели иначе. Человека могли отправить на костер лишь за родинки на теле или рыжие волосы.

Елена вспыхнула при этих словах.

– Хочешь сказать, что в Средние века мне бы не повезло, так? – спросила она, пытаясь улыбнуться, но в глазах заблестели слезы.

– Нет, я хочу сказать, что рад жить в эпоху развития наук. Сейчас миром правит прогресс! Пусть темные века останутся в прошлом. Люди всегда страдали от суеверий, но, что самое главное, заставляли страдать и других.

– Я понимаю это! – воскликнула она. – Поверь, меня тоже приводит в ужас, какими методами боролась церковь с еретиками и иноверцами. Но сейчас я прошу услышать меня. Мне не могло привидеться то, что случилось.

Петру