Влад - Дея Нира

Елена тоже думала об этом. Мысленно она возвращалась в темный дождливый лес, раз за разом проживая случившееся. Пыталась вспомнить хоть что-нибудь, кроме дикой боли, охватившей тело перед тем, как она провалилась в беспамятство. Но все, что удалось выудить из памяти, – бесконечное падение вниз, напоминавшее тот кошмар, когда ей приснилась старая часовня и черная бездна.

Дом на холме дремал, овеянный плотным туманом, спустившимся с гор. Стихли перешептывания прислуги, готовой вскоре подняться с рассветом, смолкли шаги в залах и анфиладах – настало время неспешно осмотреться кругом.

Над постелью со спящей девушкой зависла тень, не сводя с нее пристального, жадного взгляда, полного желания и невыразимой тоски. Елена вздрагивала, переживая тревожное сновидение. Как хотелось прогнать все преследовавшие ее волнения и сомнения, но он не смел нарушить условия договора. Она должна пережить все, что уготовано, и тогда, быть может, появится надежда. Призрак испытывал ярость и боль из-за того, что не мог рассказать Елене сам о том, что она должна знать. Ему запретили говорить что-либо, и единственным открытым путем к ее памяти были сновидения.

В роковой миг было дано обещание, вырванное из любящего сердца. И он готов был пообещать все, лишь бы ему даровали хотя бы слабую надежду искупить вину.

Пообещать реки крови и легион новых душ? Воззвать к падшим и заставить мертвецов восстать? Да пусть бы весь мир сгорел в адском пламени, пусть бы перестал существовать, если бы это вернуло утраченное.

Вернуло ее.

И вот, замирая у ее изголовья, внимая ее дыханию, он мог лишь смотреть на Елену, вынужденный хранить молчание, страдая от того, что не смеет прикоснуться к ней так, как того желает. Мечтать о любимой, когда она так близко и в то же время так далеко, – что за мука! Но мука сладкая.

Их разлученные временем и пространством души все еще испытывали на верность. Призрак был к этому готов, а она?

Ждать целую вечность и чуть было не потерять… Но ему и не обещали, что Елену будут хранить и оберегать от опасности и смерти. Значит, он постарается не сводить с нее глаз, но так, чтобы она об этом не догадалась.

По крайней мере, пока ее не одолеют сомнения насчет собственного выбора.

Елена должна выбрать сама, и, если выбор будет не в его пользу, он будет вынужден смириться с этим и наблюдать, как теряет ее, как она дает клятву верности другому, как этот человек ведет ее на брачное ложе и делает своей…

Нет! Только не это.

Он принесет в жертву еще сотни тысяч душ, если это поможет склонить чашу весов на его сторону.

– Прошу, вспомни…

Тихий стон не мог достигнуть ее слуха: Елена спала, погруженная в хаос собственных мыслей.

В то утро он чуть было не потерял ее… Ночью стригои заманили на край деревни молодую крестьянку. Призрак слышал их звериное бормотание, чувствовал их жадность и предвкушение. Стригои не слишком рассуждали о чем-либо. Они действовали как хищные животные, но угасшая человеческая память порой давала о себе знать. И тогда, кроме дикого голода, в них просыпались и другие инстинкты.

Призрак слышал каждого восставшего мертвеца в округе и мог видеть то, что видели они. Раньше создания ночи охотились по одиночке, выискивая добычу, но теперь что-то заставило их объединиться. Понаблюдав за ними, он понял, что стригои замыслили игру. Он не мешал им и лишь наблюдал с полным равнодушием к их жертвам. Интерес вызывало желание стригоев действовать вместе.

Изменилось не только это. После его пробуждения, после того, как он вернулся к жизни, теперь и они могли охотиться днем, но при одном условии: если не было яркого солнца. Они по-прежнему не переносили его лучей. Солнце угнетало их, заставляло метаться в поисках убежища, доводило до полного безумия и исступления и сжигало.

Но густые леса, овраги и холодные пещеры подарили стригоям надежное укрытие.

Та девушка покинула деревню, никем не замеченная. Она шла вперед по дороге, внешне сохраняя полное спокойствие, но из широко открытых испуганных глаз текли слезы. Нечто заставило ее подчиниться зову, выйти из теплого дома, никому не сказав ни слова, и исчезнуть во мраке ночи. Тело словно не принадлежало ей, а разум, казалось, заволокло пеленой. Девушка понимала, что происходит что-то страшное, но все равно шла вперед.

Она приблизилась к краю леса и замерла, глядя в непроглядную тьму. Звуки ночи пугали, она дрожала, не в состоянии вырваться из безумного сна, который казался таким реальным. Из-за деревьев показались три быстрые тени. Они метнулись к девушке, издавая приглушенный рокот, подхватили за ноги и руки и потащили прочь, под сень деревьев.

Стригои чуяли, что скоро настанет рассвет, лишающий сил, а им хотелось позабавиться со своей добычей. Девушка почти не сопротивлялась. Иногда вздрагивала, дергаясь, но тело отказывалось подчиняться ей. Звуки леса меркли рядом с хриплым рычанием страшных существ, которые быстро несли жертву в чащу.

Рывок – и они спустились куда-то сквозь колючий кустарник. Девушку бросили в траву. Она чуяла запах влажной земли. Шуршали листья, неподалеку журчал ручей. А потом начался кошмар, от которого она никак не могла очнуться. К коже с отвратительным хлюпаньем приникли липкие языки и губы, а потом тело вспыхнуло болью, словно объятое пламенем, от которого невозможно было спастись. Несчастная хотела бороться и кричать, но что-то сковывало ее с беспощадной силой, и только иногда удавалось поднять руку, высвободить плечо из крепкой хватки. Однако одно из чудовищ, почти не отвлекаясь, снова медленно прижимало жертву к земле, плотоядно облизываясь.

Иногда девушка проваливалась в черный туман, надеясь, что вскоре этот ужас закончится, но спустя какое-то время приходила в себя и снова замирала в тщетной попытке избавиться от тяжести холодных тел, пахнувших тленом.

В какое-то мгновение ее угасающее сознание уловило обрывки резких фраз, которые походили скорее на рычание диких зверей, но потом она разобрала несколько слов:

– Моя… моя будет… Сладкая…

Решив, что сходит с ума, девушка мысленно молилась и плакала, прося спасти ее от жуткого плена этих тварей. Они что-то бормотали иногда во время трапезы, слизывая капли крови из открытых ран.

Когда занялся рассвет, твари тихо зарычали, оторвавшись от жертвы. Они поглядывали по сторонам и косились на темное небо, которое заслоняли густые деревья и низкие тяжелые тучи. Солнце сюда так и не проникло, а потом зарядил дождь – и кровавый пир продолжился.

И тут на