Влад - Дея Нира

Было решено положить гроб обратно в ящик и доставить в Бухарест для дальнейшего расследования.

За обедом Петру был особенно разговорчив и весел.

«Еще немного – и все образуется», – думал он, поглядывая с нежностью на невесту. Она стала задумчивее в эти дни, что Петру связывал с несчастным случаем в лесу. Вероятно, ей нужно было время, чтобы оправиться от этого ужасного происшествия.

Даже тетя София выразила надежду, что с исчезновением из поместья злосчастного гроба в их жизни снова воцарится спокойствие.

Елена тоже была удивлена, узнав, что тот оказался пуст. Она как раз изучала историю Валахии и Трансильвании и надеялась случайно обнаружить хоть какое-нибудь упоминание о захоронении в шахте под часовней. Она вспомнила, что говорил Влад о том, что скрыто под домом, – о каких-то заброшенных переходах, каменном лабиринте. И как так вышло, что владельцы особняка об этом не знают? А может, знают, но не придают значения?

Словно услышав ее мысли, тетя София спросила, отчего Влад не обедает вместе с ними.

– Кажется, кузен предпочитает уединение, – произнес Петру, ничуть этим не обеспокоенный. – Я заметил, что он редко присоединяется к нам. Вероятно, наше общество ему не столь интересно. Или ему больше по вкусу итальянская кухня, раз уж наш повар так плохо готовит, – добавил он с усмешкой, но Елену это совсем не рассмешило.

– Что вы! – Тетя София восприняла его слова всерьез. – Ваш повар – настоящий мастер! Надо сказать, нам не повезло с последним. Хорошо, что я его уволила.

– Кажется, Влад говорил, что по состоянию здоровья предпочитает выбирать еду самостоятельно, – вмешалась Елена. – Мне не показалось, что он как-то особенно привередлив. А что касается его желания проводить время в одиночестве – я могу его понять.

Петру внезапно швырнул салфетку на стол и кивнул лакею на стоявшее перед ним блюдо.

– Унесите. Слишком много соли! – С этими словами он схватил бокал и осушил его до дна. Петру задела фраза невесты. Хотя ему нравилось, что они видят Влада не слишком часто, у него не в первый раз сложилось впечатление, что Елена защищает кузена. И он продолжил чуть небрежно: – Пребывая среди людей, дорогая Елена, нужно оказывать им внимание и не руководствоваться лишь собственными эгоистическими побуждениями. Не так ли? – Он переглянулся с матерью и тетей Софией. Милица вздохнула:

– Ты прав, дорогой Петру, но я уверена, что Влад вовсе не желает нас обидеть. Горничная говорила мне, что относит ему завтрак или ужин и часто забирает полный поднос. Врач сказал, что в его состоянии нередко пропадает аппетит. Я даже беспокоюсь за него. Быть может, нам самим нужно проявлять к Владу больше внимания.

– Ах, матушка, – с досадой произнес Петру, – если кузен намеренно нас избегает, есть ли смысл напрашиваться ему в друзья?

– Вероятно, он чувствует, что ему здесь не рады, – сказала Елена с едкой горечью, и Петру потрясенно посмотрел на нее.

– Что ты имеешь в виду? Разве я об этом говорил?

Его взгляд, казалось, вопрошал: «А на чьей ты стороне?»

Тетя София грозно сдвинула брови, а Милица поспешила заверить, что это вовсе не так.

– Милая Елена, безусловно, ты заблуждаешься, – сказала она как можно мягче. – Мы очень рады приезду Влада, но не можем настаивать, чтобы он уделял нам много времени. Пожалуй, лучше предоставить каждому возможность сделать свой выбор. Уверена, что Влад избегает нас по причине плохого самочувствия, а не потому, что не желает нас видеть.

Елена сдержанно кивнула, чувствуя, как горят щеки. Она едва дождалась окончания обеда и отказалась от прогулки в саду с тетей и Милицей, поблагодарив их за приглашение. Она даже опасалась, что Петру начнет расспрашивать ее о том, что происходит, так как не смогла бы дать внятного ответа. Она лишь поняла, что не желает говорить с женихом сейчас. К счастью, он покинул поместье и направился в деревню, чтобы обсудить с тем чиновником из Бухареста обстановку в уезде, которая становилась все напряженнее.

Елена вздохнула с заметным облегчением, оставшись одна: ее манила приятная прохлада дубовой библиотеки, где она отложила стопку книг, заинтересовавших ее. Библиотека находилась в конце длинной анфилады комнат и гостиных, и сюда редко заглядывали, так что Елена рассчитывала насладиться уединением какое-то время. Она подхватила книги и устроилась на диване у приоткрытого окна, подобрав ноги.

Плотные синие гардины скрадывали свет – в библиотеке царил приятный полумрак. В саду шумел ветер, играя листьями на деревьях, и гнал по небу низкие облака, отчего вскоре солнце скрылось из виду. Елену, убаюканную тихим шуршанием и мглой, потянуло в сон.

Книга соскользнула у нее с колен и упала на паркет. Елена вздрогнула, открыла глаза и удивленно прошептала:

– Вы?

Увидев в кресле напротив непринужденно расположившегося Влада, она выпрямилась и села ровно. Он молча смотрел на нее несколько секунд, а затем произнес:

– Не хотел вас побеспокоить. Вы, как я полагаю, снова искали уединения?

Она неловко кивнула, сердясь на саму себя. Отчего-то в его присутствии Елена терялась. При этом бледное, резко очерченное лицо Влада притягивало ее, как и его голос.

«Где я могла слышать его? Уверена, что голос знаком мне! Прямо какое-то наваждение», – пронеслась настойчивая мысль.

Елена усилием воли попыталась успокоиться. Влад наклонился и подобрал книгу, которую она уронила. А когда прочел название, на его губах мелькнула странная усмешка.

– Увлекаетесь историей? – спросил он. – Знаете, почему-то я не доверяю всему, что написано в книгах. Особенно тому, что может быть выгодно представлено одной стороной.

– Но есть ведь документальные свидетельства, записи, воспоминания, – робко возразила она.

– Считаете, их невозможно подделать?

– Вероятно, подделать можно многое, но если десятки людей, которые живут в разных городах или частях света, сходятся во мнении, то поспорить трудно.

Влад внимательно посмотрел на нее, продолжая улыбаться.

– Мне известно, что сделать из ангела демона не составляет особого труда, если в этом заинтересована власть и это кому-то очень выгодно. Очернить человека, который оказался неугоден своими поступками и точкой зрения, и превратить его в чудовищное создание довольно легко.

– Неужели не найдутся те, кто пожелает не согласиться с такими суждениями? Невозможно закрыть глаза на хорошие поступки человека, если они были. Разве не так?

Он сверкнул глазами и чуть придвинулся к Елене, но она не отпрянула, хотя сердце предательски екнуло, а щеки порозовели. Ей очень не хотелось, чтобы Влад заметил ее волнение. Елене казалось, что она слишком уязвима перед ним. Конечно, можно было извиниться, встать и уйти, но… она осталась сидеть на прежнем месте,