Влад - Дея Нира

себе, она попыталась избавиться от навязчивых мыслей, представляя себе лицо Петру, то, как он держал ее за руку, делая предложение, но, как нарочно, образ Петру улетучивался как дым. И перед ней возникало бледное, точно высеченное из мрамора лицо. Оно не было милым и привлекательным, как у Петру. Скорее – волевым и даже жестоким.

Но эта жестокость… привлекала ее непостижимым образом.

Елена открыла молитвенник и встала на колени у своей постели.

– Господи, – прошептала она срывающимся голосом. – Пожалуйста, помоги устоять перед соблазном, который мучает меня. Позволь пройти это испытание достойно. Пусть наши с Петру чувства останутся неизменными. Я хочу стать ему верной женой. И пусть ничто нас не разлучит…

Она молилась еще долго, прислушиваясь к шагам в соседней комнате, куда вернулась тетя София после ужина. Ручка двери дернулась, но Елена заперлась изнутри.

– Дитя мое, – донесся голос тети. – Открой мне. Ты больна? Быть может, голодна? Мы все беспокоимся о тебе.

Но Елена не желала открывать дверь. Она поспешно вытерла мокрые щеки и сказала:

– Дорогая тетя, я уже легла спать. Благодарю. Мне ничего не нужно. Спокойной ночи.

Тетя София постояла у двери еще какое-то время, но затем шаги ее удалились, и девушка вздохнула. Ноги дрожали, когда она поднялась, и Елена тут же села на кровать, чтобы не упасть. Ее отсутствующий взгляд остановился на книге, которую она читала в библиотеке, когда туда пришел Влад. Она медленно поднесла к губам руку, которой он касался, а потом отдернула ее.

– Нет, – сказала она сама себе. – Успокойся.

Елена открыла книгу на том месте, где прервала чтение. Неяркий свет зажженной свечи рождал блеклые тени. Шум ветра за окном становился все больше похожим на таинственный шепот, который будил ее несколько раз.

Она вспомнила и чье-то присутствие, такое желанное и такое пугающее, что это могло быть только одно: к ней приходил дьявол, прельстившись ее душой. Только так она могла объяснить столь навязчивое желание. Нечто подобное Елене довелось испытать сегодня в библиотеке, когда Влад коснулся ее. Простое прикосновение вызвало целую бурю в душе, непонятную тоску и безудержное притяжение.

Под яростный вой ветра ее веки сомкнулись, и Елена снова понеслась в темную бездонную пропасть, где ее ждала неизбежная гибель.

Сон Елены: в царстве призраков

Вечерние сумерки легли мягкими тенями на мраморный дворец. Засыпающее солнце окрасило его багряным золотом, окутывая легкой дымкой. Сладкий запах роз манил приблизиться к окнам, полюбоваться пламенеющим закатом и насладиться приближением темной южной ночи, когда от красоты мерцающих звезд настигает вдохновение и желание грезить.

Ленивую тишину султанских покоев огласил душераздирающий крик, отчего грозные стражи тут же пришли в движение, вызвав трепет евнухов и слуг.

От мраморных стен отражалось эхо поспешных шагов. Мальчик бежал быстро, насколько позволяли ноги, задыхаясь скорее от ужаса, чем от усталости. Он совершил то, что ему никогда не простят, но не мог поступить иначе. Но где скрыться, когда стены дворца высоки и неприступны, а стража ни за что не выпустит наружу? Да и куда ему бежать? Он пленник, обреченный делать то, что ему велят. Его жестоко накажут, возможно – убьют, но прежде вдоволь насладятся криками и мольбами о пощаде.

Жаркое солнце уже скрылось, оставив землю медленно остывать от дневного зноя. Дворец и пышный сад тут же окутали густые сумерки. Туда, скорее!

Бежать! Бежать!

Сердце грозило выпрыгнуть из груди… Позади слышались крики: его уже искали. Отчаяние и страх гнали вперед. Мальчик, не разбирая дороги, бросился под древесную сень, надеясь спрятаться. Ему впервые захотелось, чтобы ночь никогда не закончилась! Чтобы она укрыла его от беды и никто не нашел его здесь.

Вот бы о нем все позабыли, оставили в покое… Но по дворцу и саду уже сновали слуги с факелами в руках. Мальчик слышал, как они повторяли его имя, и оно эхом разносилось всюду, заставляя его дрожать.

Не помня себя от того, что пришлось вынести, чуть не плача от позора, он решил: будь что будет! Сейчас хотелось позабыть о случившемся и чтобы никто не прикасался к нему. Мальчик испуганно оглянулся: люди, искавшие его, приближались. Он бросился к дереву, решив, что спрячется в густой кроне. Руки не слушались, ноги тряслись, но липкий, противный страх подгонял его.

Наверху можно было отдышаться. На руках еще оставались брызги крови, и мальчик поспешно отер ладони, содрогаясь: кровь принадлежала не ему, но он мог дорого за нее поплатиться.

Те, кто разыскивал пленника в этой полутьме, знали, что найдут его рано или поздно. Мальчик тоже это знал и тихонько плакал, прижимая ко рту кулак. Дворец скинул с себя сонное оцепенение, как и сад. Никто не уснет сегодня, пока преступник не будет найден!

Среди тех, кто искал мальчика, был тот единственный, кому можно было довериться. Но он был таким же пленником – родной брат, который всегда защищал его как мог. Но теперь и брат не сможет спасти его. Его жизнь окончена. Он подвел отца. Не смог вытерпеть унижения, которое было хуже любой смерти. Но если бы отец узнал, почему его сын так поступил, он бы тоже предпочел, чтобы тот умер, лишь бы не допустить бесчестья. Несмотря на все грозившие им бедствия.

– Раду! Раду!

Мальчик взволнованно вздрогнул. Он сидел тихо, когда мимо пробегали султанские слуги и стражи, зовя пленника – то ласково, то грозно. И всякий раз просил Бога, чтобы Он сделал его сильным, как тысяча воинов. Тогда бы ему никто не был страшен.

– Раду!

Под деревом показался мальчик постарше. Он тоже был взволнован и метался, звал, поднимая над головой масляную лампу.

– Влад! – послышалось с высокого дерева, и мальчик внизу поднял голову, всматриваясь в густую листву. Темные глаза сверкнули в полумраке.

– Что случилось? Что ты натворил?

Голос брата вызвал приступ судорожного рыдания.

– Я не хотел, не хотел… Он заставлял меня… Я не смог…

– О чем ты говоришь?

– Мехмед. Я ранил его, – сдавленно проговорил Раду. – Теперь они убьют меня.

Влад сжал кулаки так, что хрустнули кости. Ярость полыхнула в его сердце, смешиваясь с отчаянием. Он понимал, о чем говорит брат.

– Ты правильно поступил, – сказал он глухим голосом. – Ты защищал свою честь. Я горжусь тобой. Да хоть бы они все провалились в ад, проклятые турки!

– Нет, нет… – Раду срывался на плач и тут же зажимал себе рот. – Я должен был вытерпеть. Должен был. Теперь меня казнят за то, что я ранил наследника.

– Он это заслужил! – выкрикнул Влад с бешенством. Злость придала ему сил. Сейчас он был готов