Влад - Дея Нира

яркие краски, радовавшие взор, померкли. Елена вспомнила, что ей говорил Петру о переменчивости погоды в здешних краях, но полагала, что раз это так, то и тучи, скорее всего, надолго на небе не задержатся.

Достигнув подножия горы, Елена снова пустила лошадь в галоп, чтобы скорее миновать узкую расщелину. Звонкий топот копыт разносился громким эхом, теряясь в застывшей громаде леса.

Туман окутывал дорогу плотным серым покрывалом, отчего невозможно было разглядеть происходящее впереди.

В памяти мелькнули рассказы Аники, вызвав смутное беспокойство, но ведь сейчас был день. И если довериться словам горничной, Елене не угрожала опасность. Тем не менее тревога коварной змеей вползла в сердце, и Елена, оглушенная нарастающим эхом от стука копыт, не выдержала и остановила лошадь, чтобы прислушаться.

Ей захотелось скорее преодолеть расщелину и избавиться от напряжения, которое рождалось от вида нависавших над головой огромных скал.

Елена спешилась и повела лошадь за собой, стараясь идти с краю дороги по густой траве, где было меньше камней.

Она смогла немного успокоиться, когда расщелина кончилась и дорога вновь пошла немного вверх. Сопровождавший ее туман, который клубился у ног и грозил поглотить полностью, отстал и теперь тянулся следом легкой дымкой, как шлейф подвенечного платья.

Луна нервно вздрагивала и косилась на темный лес по обе стороны дороги, но Елена была уверена, что до края леса осталось совсем немного. Бороться со страхом можно было, лишь взглянув ему в глаза. Она подбодрила себя этим внушением, ласково заговорив с Луной, по телу которой пробегала мелкая дрожь.

Сумрачный лес, казалось, погрузился в спокойную дрему. Вековые ели, поросшие густым мхом, тихо поскрипывали на ветру. Гонимые им листья взмывали вверх с шорохом и плавно кружились под звуки музыки леса. Если бы не навязчивая тревога, Елена бы снова отдалась созерцанию этой вечной красоты. Ей нравилось брести под сенью спящих исполинов.

Но когда на плечо упали первые капли дождя, она с легким раздражением посмотрела вверх: серые рваные тучи стали почти черными, плотными.

– Поторопимся, – сказала Елена лошади. – Не хотелось бы промокнуть до нитки.

Можно было бы спрятаться под развесистыми лапами елей, но кто знает, насколько долго затянется дождь. Лучше было скорее покинуть лес. Елена уже решила, что обратно в поместье отправится другой дорогой, которая вела через долину. Там было больше открытых пространств, где она почувствовала бы себя спокойнее.

Девушка хотела было снова вскочить в седло, как вдруг ей показалось, что, кроме завывания ветра и стука капель о листья, она услышала еще кое-что. Звуки были странные, совсем не похожие на те естественные, которые рождаются от природной стихии. Эхо неслось в воздухе, отражаясь от скал и деревьев, и трудно было разобрать, откуда оно берется. Елена замерла, шепотом постаралась успокоить Луну, снова похлопав ее по шее, но теперь было очевидно: лошадь чего-то боится.

Этот животный страх, который бедное существо выражало молча, внезапно передался и Елене. Она потянула лошадь за собой, ускоряя шаг. Сперва ей показалось, что они удаляются от этих непонятных, пугающих звуков, но, миновав чащу и оказавшись у склона оврага, она заметила, что звуки стали громче.

Сердце взметнулось в груди испуганной птицей, ударившись о ребра. Что же это могло быть? Елена медленно, как завороженная, пошла в ту сторону, откуда уже совершенно отчетливо доносились чьи-то тяжкие всхлипывания.

Она подобралась к самому краю оврага, заросшего колючим кустарником и ольхой, и заглянула вниз. Здесь царил зыбкий полумрак, а непогода только добавляла мрачности. Овраг был неглубокий и просматривался хорошо, и там, в поросли папоротника, что-то двигалось.

Елена, замерев, пыталась понять, что творится на дне темнеющего оврага. Разум ее отказывался принимать происходящее, она словно оказалась в объятиях кошмара, где правит древнее необъяснимое зло. Первое мгновение она даже затаила дыхание, не в состоянии отвести взгляд. Ужас охватил девушку целиком, совершенно парализовал и лишил способности рассуждать здраво.

Внизу тоже полз легкий туман и лишь усиливал впечатление привидевшегося кошмара. Елена различила три темные скрюченные фигуры в обрывках одежды. Их движения были резкими, быстрыми, совсем не человеческими. Слышался протяжный женский стон, и пораженная Елена не могла разобрать, кому он принадлежит, пока не разглядела в высокой траве придавленные к земле руки и ноги, задранный подол юбок, которые обычно носят крестьянки, и смутно белевшие, измазанные кровью бедра.

Стон становился то громче, то тише, а когда замолкал, раздавались отрывистые звуки, напоминающие те, с которыми шумно всасывают жидкость, поспешно глотая. Одно из существ нависало над распростертым телом, бесстыдно опираясь на оголенную женскую грудь, и на белой коже отчетливо виднелась пятерня изогнутых пальцев с длинными грязными когтями. Существо припало к запрокинутой шее и медленно раскачивалось над вздрагивающим телом, делая громкие глотки. Двое других склонились у бедер и рук и, когда несчастная приходила в себя, вскрикивала, пытаясь вырваться, настойчиво вдавливали ее обратно в шелестящую траву, исторгая утробное, недовольное рычание.

Сильный спазм скрутил желудок, и Елена зажала рот рукой, подавляя тошноту. Она не могла отвести взгляд от мерзкого зрелища, слезы на мгновение затуманили взор. Она была слишком поражена и не хотела верить в увиденное, но поняла одно: там, среди безмятежной красоты зеленого оврага, творилось нечто страшное и непоправимое.

У нее перехватило дыхание, и девушка непроизвольно сделала резкий вдох, который прозвучал достаточно громко.

Причмокивание резко стихло. Существа замерли, оторвавшись от постанывающей жертвы, а потом медленно подняли головы и посмотрели в сторону Елены. Она разглядела их измазанные грязью и кровью оскаленные морды. Она не могла бы назвать то, что увидела, человеческим обличьем, даже если когда-то это было и так.

Мгновение – и три изогнутые тени оторвались от распростертого тела и метнулись прочь, по направлению к ней. Елена отпрянула, едва сдерживая крик, и на ослабевших ногах бросилась к лошади. Девушку сотрясала дрожь от омерзения и страха, но Елена знала одно: если она сейчас же не возьмет себя в руки, ее постигнет участь, которая может оказаться хуже всякой смерти.

Она пришпоривала лошадь, хотя животное и само мчалось вперед. Луну обуял тот же страх, что и хозяйку, и Елена молилась, чтобы на их пути не возникло никакой преграды. Лес мелькал перед ее глазами долгой темной полосой, с неба низвергались тяжелые капли воды, но она думала только о том, как быстро может мчаться Луна.

Ветки деревьев несколько раз сильно хлестнули по лицу, оставив царапины, но это только помогло Елене прийти в чувство. Ей нужно было добраться до края леса, туда, где начиналась долина.

Деревня! Вот ее спасение! Слезы текли