Влад - Дея Нира

пустоте сознание. – Я здесь! Услышь меня! Ты нужна мне!» Но она ушла, испугавшись. Что-то почувствовала – злое, жестокое и беспощадное. То, что могло причинить ей боль и страдания.

Но теперь он снова ждал. После мрака и пустоты ему явилась надежда. Затем, оглушенный отчаянием и страстной мольбой, он расслышал, как совсем рядом раздались отрывистые голоса… и его темница сдвинулась с места.

Он замер, вслушиваясь. Что, если это снова грезы? Но нет! Он ощутил тепло человеческого тела и руки, касавшиеся грубой деревянной поверхности.

Тело! Живое! Горячее!

Кровь! Так близко! Он бы взвыл, закричал, но не мог. О, дотянуться бы, глубоко и жадно вонзить зубы в сочную плоть! И когда большой деревянный ящик, обитый тяжелым железом, обернули веревками, он понял, как нужно поступить, чтобы напиться прямо сейчас.

Бессмертное хищное сознание встрепенулось. Он собрал все свои силы, всю накопившуюся злость и, когда доверчивый человек начал подниматься по веревке, оборвал ее, с наслаждением услышав вопль страха и стук упавшего тела.

Он постарался, чтобы тело впечаталось в дерево и железо как следует… Сдавил его всей своей мощью… М-м-м… Человек погиб почти мгновенно, но его горячая драгоценная кровь тут же хлынула вниз.

Он мечтал о капле, а получил целое море!

Он пил кровь, впитывал, блаженствовал, замирая от восторга под испуганные крики вокруг. Но они возбуждали его, придавали сил.

Кости с треском сомкнулись, сходясь в суставах, щелкнули позвонки, самые мелкие косточки. Сверху налипли мышцы, переплетаясь сухожилиями, на место встали сердце и желудок. Он собрал себя из праха, пыли, возродившись и снова обретя крепкое красивое тело. Хотя ему почти не нужны были внутренние органы, он хотел быть похожим на себя прежнего. Он презирал все человеческое, но также и вожделел его.

Отныне все, что нужно восставшему мертвецу, – сладкая кровь, которую он заберет у живых.

Чтобы гроб не вскрыли сразу, он внушил людям дикий страх и тихо смеялся, обнажая красные от крови зубы, с нетерпением ожидая, когда его оставят в покое.

Эти глупцы, которых уже и на свете давно нет, вбили не меньше сотни гвоздей в гроб. Надеялись, что это его остановит. Но теперь это железо не в состоянии удержать его. Гроб покрылся множеством трещин, и выбраться из него не составит труда.

И хотя он выпил много крови, но желал еще. Хотел насладиться каждым глотком. За каждый день отнятой у него жизни.

На землю опускалась ночь, даря ему счастье сладкого предвкушения.

Глава 6. Тучи сгущаются

Отныне дух легкости и беззаботности, витавший над поместьем, стал приобретать черты чего-то тягостного и зловещего, скрытого в темноте.

Лето было в самом расцвете своей пленительной красоты, но ни чудесные пейзажи, ни близость родных людей не могли изгладить нависшего тревожного предчувствия. Самым неприятным для Петру было то, что он не понимал, как бороться с неосязаемым противником. Казалось, будто промозглый холод шахты навсегда поселился внутри. Сперва пришлось сдержать испуганный и гневный натиск тети Софии, а кроме того, отныне он ловил на себе робкие, но косые взгляды слуг, изучающие и настороженные: рабочие, возводившие церковь, готовы были все бросить в любой миг, если снова случится какая-то беда.

Милица, взволнованная возникшими неприятностями, предположила, что, вероятно, вытерпит дорогу в городскую церковь, где могло бы состояться венчание. Но Петру решительно отверг эти доводы, понимая, что мать готова была даже пожертвовать своим здоровьем, чтобы вернуть спокойствие в их маленькую семью. Он душевно поблагодарил ее, но сказал, что раз возведение церкви уже начато, то следует непременно его завершить.

Петру, которого не отпускала мысль о таинственном захоронении, стал расспрашивать мать, приходилось ли ей слышать хоть что-нибудь о неизвестной могиле в глубине шахты под часовней, но та была растеряна не меньше его самого, однако обещала помочь с поисками в библиотеке и в старых архивах поместья бумаг или книг, способных прояснить обстоятельства захоронения.

Меньше всего Петру хотелось беспокоить Елену: малейшее потрясение могло усугубить ее душевное расстройство. Но ему так нужна была ее поддержка, хотя бы самая незначительная, что невеста была первой, кому он рассказал о трагическом происшествии.

Елена, услышав о гибели рабочего при падении в шахту, где обнаружили неизвестный гроб, почувствовала, будто у нее самой из-под ног ушла земля. Она словно вновь пережила свой пугающий сон, в котором упала в бездонную пропасть. Услышала пугающий, странный шепот, взволновавший ее до глубины души, до лихорадочного озноба.

«Как это возможно? – потрясенно подумала она. – Мне ведь приснились глубокий колодец и гроб до того, как их обнаружили в действительности. Что за несчастье преследует нашу семью?»

Впрочем, возведение церкви стало для Петру олицетворением упорства и противостояния ударам судьбы. В нем поселилась навязчивая мысль, что, как только будет положен последний камень, счастье вновь вернется в поместье.

Строительство велось днем и ночью, как того и желал молодой хозяин. Рабочим не на что было роптать: с хозяйской кухни им приносили свежий хлеб и молоко, а также оплачивали двойное жалованье за труды. Если бы не тревожные воспоминания о трагедии, они были бы невероятно довольны.

Елена, хотя всем своим видом старалась показать, что не испытывает никаких неудобств, скрывала от остальных, что на самом деле тревожило ее.

Первый раз, когда она, проснувшись посреди ночи, вновь различила чей-то вкрадчивый и настойчивый шепот, подумала спросонья, что, вероятно, тетя София молится в своей комнате. Елена не придала этому особого значения и почти сразу же погрузилась в сон. Однако она была уверена, что где-то уже слышала этот шепот.

В другой раз, когда она снова пробудилась ото сна, в гостиной, что находилась рядом с ее комнатой, как раз раздался мелодичный и звонкий бой часов. Она прислушалась к количеству ударов: было три часа. Елена перевернулась, и несколько затуманенный взгляд ее упал на окно. Пару мгновений она рассеянно глядела на него, но тут новое осознание настигло девушку, и она замерла. Окно было освещено с другой стороны фонарями, установленными во дворе. Плотные, но светлые гардины чуть колыхались от сквозняка, так как окно было приоткрыто. На фоне трепещущей ткани вырисовывался чей-то темный силуэт.

«Вспомни…»

Сердце Елены беспокойно забилось. Она боялась пошевелиться и не спешила позвать на помощь. Если это был вор, который ждал, пока в доме все уснут, и собирался проникнуть сюда, она должна помешать ему! Но пока, застыв, она лишь наблюдала за тенью, готовая в любой миг закричать.

Стоит незнакомцу протянуть руку и толкнуть окно, как