Яд Павильона Глициний - Виталий Хонихоев

Так и надо продолжать. Сегодня день смотрин принцессы Акико, старшей дочери Лорда Фудзивара-но Мичитака, а значит все важные фигуры заняты… нас с химэ не пригласили ну и ладно. Почему не пригласили и что это все значит — даже задумываться не буду. Лучше отмокну в горячей водичке, обольюсь холодной, протру себя любимую ароматными маслами, высушу волосы и пойду в прачечную — возвращать деньги и подарочки мертвым, потому как в ближайшее время никто меня душить вроде не собирается. И это, надо сказать событие, ведь обычно кто-нибудь да собирается эту Аяко на тот свет проводить, кто из-за куска отравленного угля, кто из-за пояса… нелегка жизнь обычной девушки в Императорском Дворце. Эх.

— И о чем же ты так глубоко вздыхаешь? — звучит совсем рядом мягкий женский голос. Конечно женский, в эту эпоху и мужчины и женщины не стесняются мыться вместе, а уж онсэны тут повсеместно смешанные, но в Императорском Дворце нет общественных купален. Есть — для наложниц, знатных дам, а также их фрейлин, а также есть что-то вроде клуба джентльменов, где собираются сановники, министры и знатные лорды. Соответственно, несмотря на то что на женской половине спокойно можно было встретить мальчика-уборщика, а на мужской — служанку, которая помогает смыть пот и усталость, непосредственно в бассейне с горячей водой я могла встретить только другую женщину. Я открываю глаза и моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Неподалеку от меня, справа — сидит женщина с мягкой улыбкой, на вид ей около тридцати, в таком возрасте служанок не бывает, они как правило заканчивают службу во дворце и выходят замуж. Или же становятся фрейлинами. Она — фрейлина?

— Так много забот свалилось на мою голову, что я и не знаю с какой начать. — отвечаю я незнакомке. — Извините если нарушила ваш душевный покой своими вздохами. Я — Кодама-но Аяко, фрейлина Госпожи Павильона Весенней Луны. Но многие зовут меня просто Третьей.

— Как официально. — наклоняет свою голову женщина. — А я полагала что по крайней мере в осэне, в горячей воде — мы можем обойтись без формальностей.

— О. Да, конечно, как вам будет удобно… — я колеблюсь как же назвать незнакомку? Может так и назвать — «Незнакомка-сан»?

— Можешь звать меня Юна. — выручает меня женщина. Юна, думаю я, это же не имя. Это — профессия. Банная девушка… из тех, что и спинку потрут и все остальное сделают. В Японии современной тоже есть сленговое обозначение для таких, их называют «подводницами», и не потому, что они плавают на субмаринах, а потому что они часто работают под водой. Всеми возможными способами. Эта женщина явно не из таких… начать с того что обычно это молодые девушки. И потом — у нее ухоженная кожа, но лицо… она явно пользовалась свинцовыми белилами, это дорого, но очень вредно для кожи и тела. Большинство тут пользуется рисовой пудрой, свинцовые белила — дорогие. Но они ложатся на кожу идеально и в отличие от рисовой пудры — не портят одежду. Что такое отравление тяжелыми металлами тут пока еще не знают. Я же в меру своих способностей буду держать баночку со свинцовыми белилами как можно дальше от своей химэ. Раз уж ей не повезло с характером…

— Как скажете, Юна-сан. — не спорю я с женщиной. Она из знатных, пришла расслабиться в осэне. Об этом говорит ее осанка, ее кожа на лице, ее манера держаться… и все. В обычное время на ней была бы одежда и украшения, которые бы определили ее ранг и статус, но в горячей воде и клубах пара, поднимающегося над ней — мы тут все голые. Так что большего я сказать не могу… и не надо. Голова и так болит, а я сразу же с места в карьер побежала социальный статус человека определять, успокойся Аяко, иногда банан это просто банан, ты сюда отдыхать пришла, а не анализировать и задачи решать.

— Какая ты… на удивление холодная девушка. — улыбается незнакомка, которая назвалась Юной. — Такая молодая и уже фрейлина Принцессы Весенней Луны. Скажи мне, Кодама-сан… нет, ты же Третья? Скажи мне, Сан-сан, каково это — быть фрейлиной Соно-химэ?

— Вы знаете мою химэ? — я поднимаю голову. Снова окидываю незнакомку взглядом. Никаких зацепок, кроме тех, что уже есть. У нее ухоженный вид, аккуратные ногти, небольшая грудь, по ней трудно понять рожала она или нет. Она обычного телосложения, я не вижу мозолей на руках, у нее не сбиты костяшки, нет легкой желтизны мозолей на ребре ладони, суставы не деформированы ударной нагрузкой, спина ровная, нет напряжений в теле… она не лучница. Вряд ли умеет владеть мечом — тело для кендо я узнаю сразу же, мышцы развиваются по-особенному. Но кто она такая? Просто дворцовая сплетница? Одна из фрейлин, что проедают свое жалование, сплетничая и исполняя мелкие поручения для своей госпожи?

— О, не обращай внимания, Сан-сан. — взмахивает она рукой. — Все во дворце знают Соно-химэ, она самая известная из всех химэ во всем Киото! Ее имя у всех на устах… как тот сюжет из легенды. — на лице у Юны расплывается довольная улыбка и я еле сдерживаю стон. Закрываю лицо руками, скрывая его выражение. Наверное, тут мне должно стать стыдно. Мои стишки про «нефритовый стержень», который «как сюжет в легенде из уст переходит в уста» — стали достоянием общественности. Вот откуда я должна знать, что после поэтического поединка все записи — вывешиваются на специальную доску, чтобы все желающие могли ознакомиться с ходом мысли и изяществом слога… я то отнеслась к бумаге как к черновикам и начеркала там черте-что! Ай-яй-яй… а как узнала — было уже поздно, теперь весь двор с творчеством Маяковского в моей адаптации знаком. И не только с Маяковским, да…

А с другой стороны — все верно сделано. Пусть я и не знала, но знала бы — понаписала бы еще покруче. Потому что скандальная фрейлина — это громоотвод для всех дворцовых сплетен, я перетягиваю одеяло внимания, сальных шуточек и понимающих взглядов с моей химэ на меня. И стыдно мне исключительно за стиль… а в остальном — я сама и распускаю эти сплетни, так что…

— Это было неожиданно, Юна-сан. — признаюсь я, опустив руки и улыбнувшись. Надеюсь я достаточно распарена чтобы показалось что краска бросилась мне в лицо. — Право, моя словесная пачкотня не заслуживает такой