Яд Павильона Глициний - Виталий Хонихоев

— Мне понравилось. — она пододвигается чуть ближе. — Не так часто в наше время встретишь столь талантливого поэта, который при всем этом — не стесняется своей собственной натуры. Истина — вот что лежит в основе вашего стиха. Скажи мне, Сан-сан… ты пробовала переодеваться в мужское платье?

— А? — я моргаю. Потом снова смотрю на незнакомку по имени Юна, на этот раз — отмечая доселе не видимые мною детали. Она раскраснелась — по причине горячей воды или же по иной причине? Она слишком близко для первого знакомства и вообще, бассейн большой, никого больше нет, она слишком близко для местных понятий о приличиях. Сглатываю. Вот тебе и раз, думаю я, совсем забегалась с этими заговорами, ко мне просто подсела женщина, озабоченная телом молоденькой фрейлины со скандальной репутацией, это же просто и понятно, но я тут надумала что она — шпионка Императора или клана Тайра, смотрела на ее руки, выясняя как именно она меня убивать будет, а она совсем по другой части!

— Ты не расслышала? — улыбка скользит по лицу Юны. — Я могу повторить, Аяко-тян… я же могу звать тебя по имени?

— Да. Конечно. И… я пока не пробовала переодеваться в мужское платье. — расслабляюсь я. Если это не шпионка и не убийца, а обычная любопытная фрейлина, то и прекрасно. Могу дать еще несколько поводов для сплетен. В конце концов я же этого и хотела, не так ли? Скандальной репутации. В таком случае… я еще раз окидываю незнакомку по имени Юна взглядом, но уже совсем другим взглядом. Пожалуй, ее можно назвать симпатичной… нет, даже красивой. И ее грудь… интересно я узнаю, рожала она или нет, когда прикоснусь к ней?

— В-вы… вы так смотрите на меня… — Юна подалась назад, прикрываясь руками. На моем лице появляется улыбка. Улыбка хищника, который увидел добычу.

— О, тебе не стоит беспокоится, Юна… тян. — в моем голосе появляется низкая хрипотца. — Я могу позаботиться о тебе… думаю что мы с тобой найдем тут тихое и темное помещение… кажется я видела что-то такое сразу у выхода из…

— И-извини, Сан-сан, но мне пора! — женщина торопливо отодвигается от меня. — Сегодня такой занятой день!

— И не говори… — улыбаюсь я ей вслед. — и не говори…

После помывки в онсэне (мой покой больше никто так и не потревожил) я оделась как подобает Старшей Фрейлине и даже не стала ворчать на шесть слоев парадного одеяния, потому что после горячей воды, после холодного обливания, после массажа, сделанного руками настоящих девушек-юни — я чувствовала себя просто прекрасно. Отдохнувшей и как будто заново родившейся. Как будто вода смыла все мои заботы и тревоги. Так что зашла в Павильон Весенней Луны, удостоверилась что химэ пообедала, попробовала все же уговорить ее сходить в купальни, плюнула, приказала греть воду для ванной внутри павильона, а пока она греется — решила сходить отдать долги. Взяла с собой Бай Лин, ту самую танцовщицу с прямым цзянем, усердно притворяющуюся обычной служанкой, и пошла — сама, своими ножками. На выходе из Высокого Двора мы с ней прошли мимо поста дворцовой стражи у ворот, и никто их них даже глазом не повел, а ведь у Бай Лин на боку меч висел. План Рэнки работал, спрячь похищенное на виду, и никто не будет его там искать. Труппа танцовщик стала слишком известна, на них пялились как на диковинку, соответственно никто не воспринимал их как угрозу. Женщины с оружием? Ха-ха-ха. Война тут — прерогатива мужчин, да еще и не всех. Надо будет в следующий раз тоже одеться как Бай Лин — в красное континентальное, в шаровары и курточку, а на пояс меч повесить… придется снова боевой пояс рода Такэда выгуливать, но как иначе? Пусть привыкают. И чередовать цзянь, подаренный Императрицей и меч наместника Татибаны, грубияна, который даже письма любовного моей химэ с утра не написал, горилла чертова…

— Куда мы идем, Госпожа Старшая Фрейлина? — вежливо осведомилась Бай Лин, следуя за мной.

— Можешь звать меня Сан, как всегда. — разрешаю ей я. Она мотает головой.

— На людях никак нельзя. В павильоне — можно, но на людях нельзя, Госпожа Старшая Фрейлина.

— Ну да. — вздыхаю я. Эта показная покорность и стремление к соблюдению субординации принадлежат не мне, а приказу Императрицы, они играют роль служанок и ничто не должно выбиваться из нормы. Парадокс — с одной стороны они привлекают всеобщее внимание, а с другой — вынуждены скрывать. Впрочем, демонстрировать они как раз должны свою экзотичность, то, что у них всегда при себе оружие и то что они теперь — подарены Соно-химэ. А скрывать они должны то, что на самом деле они не танцовщицы, а воительницы. И шпионки. И, наверное, — ассасины.

Мы продолжаем идти. Красивые, вырезанные из красного, мореного дерева, высотой в несколько этажей павильоны — сменяются одноэтажными постройками. А вот и Нижний Двор, тут царит свой, особенный запах, запах мыльного корня и влажного белья…

— Мы идем в прачечную. — говорю я вслух. — отдать долги.

— Госпожа Старшая Фрейлина что-то занимала у местных? — не понимает Бай Лин.

— Госпожа Старшая Фрейлина не смогла выполнить данное ей поручение. — отзываюсь я. — а это неправильно. И… — мы входим на территорию прачечной.

Звук, запах, движение — всё навалилось сразу, и тело отозвалось раньше, чем голова, отозвалось так, как отзывается на родное, давно не виденное и оттого ещё более своё. Я ведь тут работала совсем недавно.

Стук я услышала первым. Ровный, на много рук, деревянный стук вальков по мокрому белью, который всегда в итоге складывается в ритм, каждая бьёт в своём, но потом — все бессознательно начинают бить в унисон, так легче. Начинаешь входить в ритм — бум, бум, бум. И еще — песня поверх всего, негромкая, ритмичная песня, почти бессмыслица, что-то вроде шанти, шла девушка по воду, да встретила каппу, тумтария бум!

Бульканье кипящей воды в чанах. Треск дров.

Запах. Горький щёлок, от которого щиплет в ноздрях и трескается кожа на пальцах. Сырая, никогда не просыхающая земля под ногами. И сладкий аромат размоченного мыльного корня, ради которого дворцовые дамы и воображают, будто их шелка пахнут цветами. Я знала цену этому запаху.

Пар оседал на всём — на жердях, на лицах, на