Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

Главным моим противником был вице-адмирал Рейтер, финансист. Его тонкое, аскетичное лицо было искажено гримасой брезгливого негодования.

— Ваше Высокопревосходительство, — обратился он к Ушакову, стараясь говорить громко и отчетливо, чтобы перекрыть общий гул. — Это недопустимо! Мы не можем разбрасываться государственным имуществом, тем более таким стратегически важным, как судостроительная верфь. Существуют утвержденные процедуры, бюджеты, аукционы, в конце концов… То, что предлагает капитан Строганов, это чистой воды авантюра, которая создаст опасный прецедент!

Но Макаров, артиллерист, который еще пять минут назад готов был меня испепелить, теперь смотрел на меня совершенно другими глазами.

— А я считаю, что в этом предложении есть здравое зерно! — прогремел он, перекрывая голос Рейтера. — Хватит мыслить, как лавочники! Мы говорим о будущем флота и технологическом превосходстве! Что нам дороже: ржавый эллинг, который и так приносит одни убытки, или оружие, которое позволит нам топить и сбивать в небе японцев за двадцать верст⁈

Я понял, что мне нужно вмешаться, пока их спор не зашел в тупик. Нужно было внести ясность, перевести разговор из плоскости эмоций в плоскость конкретики.

— Господа адмиралы, позвольте внести уточнение, — я поднялся, и мой спокойный голос заставил их на мгновение замолчать. — Кажется, вы меня не совсем правильно поняли.

Я посмотрел на Рейтера, чье лицо все еще выражало праведный гнев.

— Я не прошу у вас новый эллинг в Кронштадте или современную верфь на Балтике, — сказал с легкой усмешкой. — Я прекрасно понимаю их ценность, что флот не может себе позволить такие подарки.

Я сделал паузу, давая им осознать мои слова.

— Меня вполне устроит любая старая верфь. Та, что сейчас действительно ржавеет где-нибудь на окраине, висит на балансе Адмиралтейства мертвым грузом и приносит одни убытки и головную боль вашему финансовому департаменту, — я многозначительно посмотрел на Рейтера. — Та, от которой вы сами были бы рады избавиться, но не можете из-за бюрократических проволочек. Отдайте ее мне, я сам ее восстановлю, закуплю нужное оборудование, найду людей. Вы не потратите ни копейки из бюджета. Вы просто избавитесь от проблемного актива. А взамен получите не просто один патент, а целое конструкторское бюро, работающее исключительно на нужды флота.

Эта поправка кардинально меняла все дело. И я видел это по их лицам, мое предложение из безумной авантюры превратилось в хитроумную и очень выгодную для них сделку. Адмиралы снова замолчали, но теперь в глазах не было гнева. Была напряженная работа мысли. Они переглядывались, и я видел, как в их взглядах зарождается интерес. Макаров довольно крякнул и с одобрением посмотрел на меня. Даже на лице Рейтера появилось задумчивое выражение.

— Позвольте, — вдруг раздался тихий голос из самого дальнего конца стола. Говорил пожилой, седовласый адмирал, который до этого не проронил ни слова. Судя по знакам отличия, он отвечал за хозяйственную часть флота. — А ведь есть такой объект, Ореховская верфь.

При этих словах по столу прошел оживленный шепоток. Я видел, как адмиралы обмениваются понимающими взглядами.

— Точно, Ореховская! — подхватил Макаров. — Та, что осталась после банкротства князей Мещерских лет десять назад. Они тогда пытались строить на ней какие-то экспериментальные яхты, влезли в долги и прогорели. Верфь отошла казне за долги, и с тех пор стоит, как памятник человеческой глупости.

— Она в хреновом состоянии, — вставил свое слово Рейтер, но уже без былого гнева, а с нотками делового интереса. — тот же фарватер заилился. Чтобы ее запустить, нужны колоссальные вложения. Мы несколько раз пытались ее продать с аукциона, никто не позарился даже по себестоимости.

И тут я понял, что нащупал то, что искал, ту самую болевую точку.

— Меня это не пугает, — твердо произнес в сторону адмиралов. — Состояние несущих конструкций? Глубина фарватера у причальной стенки? Наличие подведенных энергетических и транспортных коммуникаций? Площадь самой верфи и прилегающих земель? Предельный класс судов? Это все, что мне нужно знать. Остальное мои проблемы.

Мои короткие вопросы окончательно убедили коллегию, что я не дилетант и прекрасно понимаю, во что ввязываюсь. Ушаков, все это время молча наблюдавший за ходом переговоров, поднял руку, призывая всех к тишине. Он посмотрел на меня своим долгим, изучающим взглядом. А затем его взгляд скользнул в темный угол зала, где все это время, как тень, сидел неприметный человек в сером штатском костюме, которого я заметил еще в самом начале. Вариантов кто это было не так уж и много.

Этот невзрачный подданный империи не сказал ни слова за все это время. Но сейчас, когда взгляд Ушакова обратился к нему, он едва заметно, почти неуловимо, кивнул. Ушаков снова перевел взгляд на меня. На его губах снова появилась та самая едва заметная улыбка.

— Хорошо, капитан Строганов, — медленно произнес адмирал. — Ваше предложение заслуживает рассмотрения. Я готов его поддержать, но при одном условии.

Он сделал паузу, и я весь превратился в слух, понимая, что сейчас прозвучит самое главное.

— Вы получите свою верфь. Но взамен флот получит не только ваши патенты. Государство получит эксклюзивное право на все, что будет произведено на этой верфи в течение следующих десяти лет. И право первой ночи на любую вашу новую разработку.

Он смотрел на меня, ожидая ответа, улыбка сама вылезла на моей довольной морде лица.

— Готов, Ваше Высокопревосходительство!

Глава 8

Я вышел из Главного Адмиралтейства, и меня ослепило. Не яркое солнце, которого в этом вечно хмуром городе отродясь не было, а почти нереальное сияние моего собственного будущего. В одной руке я сжимал чек на двести тысяч золотом, сумма, от которой у любого купца первой гильдии случился бы нервный припадок. А в другой, в простом кожаном портфеле, лежал документ, который был дороже любых денег. Акт о передаче в полную и безраздельную собственность Ореховской судостроительной верфи. Ржавого, умирающего монстра, который для всего мира был обузой, а для меня ключом, способным открыть любую дверь.

Молчаливый морской офицер, моя тень на протяжении последних нескольких часов, проводил меня до ожидавшего автомобиля, открыл дверь и, таки не проронив ни слова, отдал честь и растворился в серой пелене набережной. Я тяжело опустился на мягкое сиденье «Руссо-Балта» и продиктовал адрес «Бастиона» водителю.

Машина плавно тронулась, а я откинулся на спинку, закрыв глаза. В голове стоял гул, как после хорошей контузии. Я сделал это, вошел в