Ловелас. Том 6 - Илья Взоров

пока рука моя скользила по её ноге, в голове уже щёлкал калькулятор совсем иного рода. А ведь Линда подходит. У меня же в поместье образовалась вакансия — если Кристи оставляет ребенка и выбывает, то у меня есть готовая замена, да ещё какая. Прикинем масть: близняшки рыжие, Рейчел блондинка, Камилла темненькая. А Линда — жгучая брюнетка, грудастая, фактурная. Будет Камилле пара, ещё одна тёмненькая для контраста и разнообразия. По всем статьям подходит. Взять её в зайки вместо Кристи — и волки сыты, и композиция в кадре богаче. Но отпустит ли ее Говард? И стоит ли с ним ссориться?

Линда мягко, но решительно сняла мою руку со своего колена.

— Не сейчас, — она виновато улыбнулась. — У меня эти дела. Женские. Не могу, правда.

— А, — я не стал настаивать. — Ну, дела так дела.

— Я могу… ртом, если желаете?

Я уже потянулся к ширинке, но потом повернул голову в сторону прохода. Линда все правильно поняла.

— Если хотите, — она лукаво стрельнула глазами, поднимаясь, — я позову Эвелин. Она в кормовом отсеке. Хорошая девочка. Правда, совсем ещё новенькая у нас, на бизнес-джетах только начала летать.

— Нас никто не побеспокоит?

— Нет, я задерну

— Зови Эвелин, — кивнул я.

Линда упорхнула, а через минуту из-за перегородки, чуть смущаясь, вышла вторая стюардесса. Блондинка, спортивная фигура, щечки с милыми ямочками. Губы не такие пухлые, как у Линды, но тоже отличные.

— Мистер Миллер, — она чуть покраснела. — Чем я могу вам помочь?

Эвелин немного дичилась, постоянно поправляла пилотку, облизывала губы.

— Присядь, — я похлопал по соседнему креслу. — Не съем.

Она нерешительно присела на краешек — прямая спинка, колени вместе, руки на коленях, вся напряжённая. Новенькая, сразу видно. Я взял из ведёрка бутылку и плеснул шампанского во второй бокал, протянул ей.

— Ой, нет, что вы! — Эвелин испуганно замотала головой. — Нам нельзя, мистер Миллер. Категорически. На борту, при исполнении — ни капли. Уволят же.

— Можно! — не согласился я, вкладывая бокал ей в руку и мягко смыкая её пальцы вокруг холодного хрусталя. — Я — разрешил. Всю ответственность беру на себя.

Эвелин посмотрела на бокал, потом на меня, и в уголках её губ дрогнула несмелая улыбка. Робость в её глазах понемногу таяла, уступая место любопытству и тому тёплому, чуть виноватому лукавству, которое так красит смущённую женщину.

— Ну, если разрешили… — прошептала она и сделала маленький, осторожный глоток. Потом еще один.

А уже спустя полчаса легко флирта и распития второй бутылки, она скакала на мне, запрокинув голову и постанывая. Я помогал ей ладонями, засунув их под отличную, упругую попку. И посматривая на шторку. За ней явно стояла Линда и подглядывала. Интересно ей… Ну что же, усилим!

— Смотри, Линда за нами подсматривает! — шепнул я Эвелин, чем сначала замедлил, а потом еще больше возбудил. Я перевернул стюардессу, чтобы она была спиной ко мне, лицом ко входу. Помог заново задать темп, нажимая на попку и приподнимая ее обратно. Как же стюардесса потекла! Вот был ее тайный guilty pleasure — «постыдное» удовольствие. Видимо и сама любила подглядывать.

Через пару минут Эвелин шумно кончила, а я решил завершить эту мизансцену в стиле Монро:

— Дорогуша, ты же не против поработать язычком и губками?

— Конечно, мистер Миллер — тут же ответила стюардесса, поправляя юбку и вставая на колени

— Для тебя просто Кит!

* * *

Самолёт заходил на посадку, и в его плавном снижении чувствовалась какая-то особая, выверенная грация, которая отсутствовала в прошлый раз под управлением Хьюза. Впрочем и погода была не такая плохая. Шел дождь, но мелкий, без штормовых порывов. Нью-Йорк за иллюминатором уже не был тем сумеречным пятном, в которое мы влетали час назад. Теперь он разворачивался во всей своей пугающей красоте: бесконечная сетка огней, разрезанная тёмной лентой Гудзона, и вдали — массивный, как каменный утёс, силуэт Эмпайр-стейт-билдинг, подсвеченный снизу прожекторами, торчащий из дождливой дымки, словно факел, воткнутый в землю.

Мы уже были близко к земле, я слышал, как загудели выпускаемые шасси, и в этом гуле мне почудилось что-то финальное, отчего на душе сделалось тепло и чуть-чуть грустно.

Колёса мягко коснулись бетона, и через мгновение самолёт покатил по рулёжной дорожке, оставляя за кормой призрачные огни ночного поля.

Я поднялся с кресла, подошёл к Линде, взял её за руку. Она не отстранилась. Я мягко притянул её к себе и поцеловал в губы — недолго, но так, чтобы она запомнила. Когда я отстранился, её щёки горели, а дыхание сбилось. Из-за плеча Линды я заметил, как Эвелин приоткрыла рот, и в полумраке салона её глаза блеснули. Ее я тоже поцеловал в губы. И она ответила!

— Спасибо, что сделали этот полёт незабываемым, — сказал я девушкам.

— Ты будешь в Нью-Йорке долго? — едва слышно спросила Эвелин.

— Не знаю. Но если захочешь увидеться — позвони. Я буду жить в Плазе.

Кивнула, не говоря ни слова.

Мы остановились у одного из выходов терминала, и я, подхватив лёгкий саквояж, двинулся к трапу. Линда и Эвелин стояли у двери, провожая меня взглядом. Я уже переступил порог, когда бросил последний взгляд через плечо. Эвелин всё ещё смотрела мне вслед, и в её взгляде я прочитал то же, что видел в глазах других женщин, когда они начинали понимать, что этот мир интереснее, чем они думали.

Дождь хлестал по бетону и аэропорт Айдлвайлд гудел той вечной, круглосуточной жизнью, которая не затихает в Нью-Йорке ни на минуту. Зал прилёта был забит до отказа: люди, тележки с багажом, громкоговорители, объявляющие рейсы на все концы света. Пахло кофе, мокрой одеждой и тем самым ни с чем не сравнимым запахом больших городов, который въедается в поры.

Я вышел из гейта, и на выходе, у стены, под тусклой лампой, увидел Хэнка. Он стоял, облокотившись на колонну, в своей кожаной куртке, которая была мокрой и блестела от дождя. Увидев меня, он расплылся в улыбке, его лицо, обычно спокойное и немного суровое, теперь сияло.

— Кит, добро пожаловать в столицу мира! — он шагнул ко мне, крепко пожал руку. — Нью-Йорк встретил тебя дождём, но, говорят, это к деньгам.

— Если так, то я здесь надолго, — усмехнулся я, оглядывая зал. — Где Полли?

— Ждёт в гостинице. Сняла