Чадо из Майнкрафта - KWIL

смогут договориться. Но они верили в другое: в сталь. В огонь. В магию. В то, что если собрать достаточно людей в одном месте и направить их на одну цель — никакая аномалия не устоит. И они шли. Сто тысяч против одного.

А в Нижней Долине, за высокой стеной из булыжника, Жека Ковров сидел на крыше своей башни и вертел в руках алмазную кирку, прикидывая, хватит ли обсидиана на портал. Он только что вернулся из шахты — нашёл наконец-то лавовое озеро на глубине, залил водой, получил четырнадцать блоков. Для портала нужно десять. Осталось четыре — запас. Он был доволен. Он не знал, что такое «сто тысяч». Он не думал о том, что где-то там, за лесом, к нему идёт армия. Он думал только о портале. И о драконе. И о том, какой крутой будет ачивка, когда он его убьёт.

В его мире не было армий. В его мире были только мобы. И лут. И следующий уровень.

Глава 8

Жека сидел на вершине своей главной башни, болтал ногами над пропастью и ел жареную курицу, запивая её зельем регенерации. Курица была вкусная — он вчера наконец-то автоматизировал ферму, и теперь жареные тушки поступали в сундук каждые полчаса. Зелье было так себе, горькое, с каким-то странным привкусом лунного камня. Но здоровье восстанавливало, а это главное.

Замок — ЕГО замок — раскинулся внизу, сверкая на солнце свежим булыжником и обожжённым камнем. За две недели Жека превратил бывшую деревню Нижняя Долина в полноценную крепость. Не просто стену с башнями, а настоящий, продуманный до мелочей оборонительный комплекс. Он расширил периметр вдвое, снёс несколько домов, которые стояли не по сетке (жителей переселил в многоквартирный барак у южной стены — компактно, удобно, все под присмотром), и построил донжон. Не какой-то там жалкий донжон, как у барона-разбойника, а настоящий — двадцать блоков в высоту, с винтовой лестницей, смотровой площадкой и маяком на вершине. Маяк он сделал из алмазных блоков, потому что алмазов скопилось уже прилично, а тратить их всё равно было не на что. Алмазная броня и инструменты у него уже были, зачарованные по максимуму, так что маяк стал логичным следующим шагом.

Но главное было не в высоте башен и не в толщине стен. Главное было внутри. В механизмах.

Жека обожал редстоун. В обычном Minecraft он мог часами возиться с повторителями, компараторами, поршнями и раздатчиками, создавая схемы, которые занимали целые подвалы. Здесь, в этом странном реалистичном мире, редстоун работал так же, но ощущался иначе. Он был живым. Он пульсировал, светился, передавал сигнал с какой-то почти биологической точностью. И Жека, дорвавшись до такого богатства, развернулся на полную катушку.

— Значит, смотри, — бормотал он, спускаясь по лестнице и загибая пальцы. — У нас есть внешний периметр. Там стоят раздатчики. В раздатчиках — стрелы. Много стрел. Тысячи стрел. Они подключены к детекторам движения. Как только кто-то подходит к стене — бах! — шквал стрел. Как пулемёты, только средневековые. Или не средневековые. Блин, какая разница. Работает же.

Он спустился на уровень земли и прошёл вдоль стены, проверяя схему. Раздатчики, спрятанные за декоративными панелями, смотрели в узкие бойницы. Каждый был заряжен под завязку — девять слотов, полные стаки стрел, плюс дополнительные сундуки с боеприпасами, подключённые через воронки. Схема была простая, но эффективная: нажимные пластины снаружи стены, соединённые через повторители с раздатчиками. Шаг — сигнал — залп. Шаг — сигнал — залп. Если бы кто-то попытался подойти к стене толпой, их бы просто скосило.

— Пункт два, — продолжал Жека, переходя к угловой башне. — Пушки.

Пушки были его гордостью. Он подсмотрел идею на одном сервере, куда заходил когда-то, — там чувак построил целую береговую батарею из раздатчиков с динамитом. Жека усовершенствовал конструкцию. Раздатчик, заряженный динамитом, поджигал его и выбрасывал через отверстие в стене. Дальность была не очень, но мощность — огромная. Один динамитный заряд разносил всё в радиусе пяти-шести блоков. Если выставить такие пушки по всему периметру, то любая осада превратится в фарс.

Но была проблема. Динамита у Жеки было не очень много — криперы в этом мире не водились, а селитру и серу он пока не научился добывать в нужных количествах. Поэтому он берёг пушки для особых случаев. И спрятал их.

— Вот тут, — он похлопал по стене, — липкие поршни. Видишь? Не видишь, потому что они замаскированы. Гениальная схема: по умолчанию стена выглядит как стена. Сплошная. Булыжник. Никаких отверстий. Но если дёрнуть рычаг — поршни сдвигают блоки, и открываются бойницы с пушками. Бабах! Стена снова закрывается. Противник думает: «О, у них нет пушек, стена целая». А на самом деле — есть. И они стреляют. И стена опять целая. Это же имба!

Он засмеялся и пошёл дальше, проверяя провода. Красная пыль тянулась вдоль стен, ныряла в специальные каналы, подключалась к рычагам, кнопкам, нажимным пластинам. Вся эта схема управлялась из командного центра — небольшой комнаты в подвале донжона, где Жека установил главный пульт с десятком рычагов, подписанных табличками. «Стрелы — ВКЛ/ВЫКЛ». «Пушки север». «Пушки юг». «Ров — лава» (лавы пока не было, но Жека планировал). «Големы — активация». «Аварийное отключение». «Сигнал тревоги».

Сигнал тревоги — это была отдельная история. Жека подключил к редстоун-сети нотные блоки, настроил их на резкий, пронзительный звук и вывел на главную башню. Если дёрнуть рычаг, над замком начинала выть сирена — не очень мелодичная, зато громкая. Очень громкая. Жители деревни, услышав её в первый раз, попадали на землю и зажали уши, решив, что начался конец света. Жека тогда долго ржал.

— Пункт три, — он подошёл к воротам. — Големы.

Железных големов в обычной игре он не очень уважал. Медленные, тупые, агрятся на всё подряд, да ещё и спавнятся только в деревнях. Но в этом мире големы получились… другими. Когда Жека впервые скрафтил голема — четыре железных блока и тыква, классический рецепт, — он ожидал увидеть стандартного увальня с длинными руками, который будет бесцельно бродить по двору и изредка бить мобов. Но то, что поднялось с верстака, было иным.

Голем был трёхметровым. Он был сложен из железа — настоящего, тускло блестящего, с грубой ковкой и заклёпками. Его глаза — не тыквенные прорези, а два раскалённых угля, вставленных в глазницы. Его руки — не просто блоки на шарнирах, а мощные манипуляторы, способные раздавить