Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

Терентьев проверил ящик на иллюзии, на ловушки, ощупал внутренние стенки руками, простучал по кругу все бока, дно и крышку. Тщетно! Это было, по меньшей мере, нечестно. Такая подстава! Он проверил один за другим все сундуки до единого, и каждый раз результат был тот же: пусто.

Честное слово, сгоревший особняк не вызвал такого разочарования, как десять сундуков без денег. Руки сами собою вынули телефон и набрали номер.

— Анатолий Борисович, ваш староста готов к употреблению. Завтра его прямо к поезду доставлю, чтобы вашим людям туда-сюда не мотаться.

— Очень любезно с вашей стороны, — удивился докладу Колюкин.

— А могу ли я рассчитывать на взаимную любезность?

— В рамках допустимого, Иван Силантьевич, сами понимаете.

— Прекрасно понимаю. Дело вот в чём. Привёл меня ваш староста к тайнику, в котором должны лежать деньги Федюниных. Там действительно были сундуки с федюнинским гербом. Но только пустые. Вот я и думаю: не было ли ещё какой-нибудь ухоронки, в которой содержимое сундуков хранится? Я в допросах не силён, мог не так спросить, вот и получил пустышку.

— Понимаю вас.

Усмешка дознавателя чувствовалась даже на расстоянии.

— Я задам старосте несколько вопросов на интересующую вас тему. И если получу сколько-нибудь внятные ответы, вам непременно сообщу.

— Моя благодарность не будет иметь границ в пределах моих возможностей, — посулил Терентьев.

Теперь смех Колюкина был явственно слышен:

— Свои люди, Иван Силантьевич, так что сочтёмся.

* * *

В Терентьевской усадьбе Дуню встретили тепло и приветливо. Нашли ей пристойную одежду, отмыли, полечили, накормили да уложили спать. А поутру она в той же компании — сам граф Терентьев да крепко связанный староста — погрузилась в красный пикапчик и отправилась в Селезнёво.

Сперва сдали старосту двум столичным стражам в чёрных шинелках. Граф с ними о чем-то переговорил, а Дуня ждала его в машине. А потом пикапчик подкатил к дорогущей гостинице. Впрочем, Дуня гостиниц прежде и не видала, и не бывала в них ни единого раза. Граф вышел из машины, помог выбраться Дуне. Привратник распахнул перед ними дверь и вытянулся по стойке «смирно», приветствуя высокого гостя.

Молодая женщина за стойкой увидала графа и буквально расцвела:

— Доброе утро, господин Терентьев. Вы привели ко мне ещё одну постоялицу? Честное слово, у меня прежде не бывало такого, чтобы сразу два лучших номера были заняты в разгар зимы. К тому же, не на день-два, а на несколько недель. Я уже начала верить, что смогу пережить этот год и даже провести небольшой ремонт.

— Действительно, девушке понадобится номер. Можно не самый лучший. Главное, чтобы он был тёплым и удобным. Срок пока назвать не могу. Давайте начнём с двух недель, а там будет видно. Вы оформляйте положенные записи, а мы пока поднимемся к госпоже Зеехофер. Она у себя?

— И она, и господин Фаббри.

— Замечательно!

Граф двинулся наверх, Дуня — за ним. Остаться одна в таком месте она побаивалась: прежде не приходилось ей бывать в подобных заведениях. Одно было хорошо: за год, проведённый в прислуге у Федюниных, девушка попривыкла к роскошным интерьерам и не глазела по сторонам, разглядывая лепнину на потолке, картины на стенах и узор паркета под ногами.

На стук в дверь из номера тут же отозвался приятный женский голос:

— Входите!

Внутри их встретила потрясающей красоты девушка, на вид немногим старше самой Дуни. Увидев Ивана, она расцвела в улыбке:

— Ты удивительно вовремя. Я как раз собиралась поискать какое-нибудь заведение, чтобы пообедать.

— Прекрасно. Ты не будешь возражать, если я приглашу на обед твоего соседа?

— Этого итальяшку?

— Фи, госпожа Зеехофер! Как можно так отзываться о непревзойдённом мастере! Я представлю вас за столом и ты тут же поймёшь, что была неправа.

— Ну что ж, идем.

— Девушки, спускайтесь вниз. Мы с господином Фаббри будем через минуту.

* * *

Приличное по меркам Селезнёво кафе нашлось неподалёку. Господин Фаббри с изящностью прожженного ловеласа помог усесться Катарине. А Дуня, забоявшись и застеснявшись, не дала Ивану возможности блеснуть манерами. Она села за стол раньше, чем егерь успел предложить помощь.

— Дамы, господа, — провозгласил Иван, — пока нам несут обед я представлю вас друг другу. Мне, надеюсь, представляться не надо. Итак, госпожа Катарина Зеехофер. Дочь мастера Зеехофера, лучшего кутюрье княжества и, возможно, империи. Она решила основать здесь, в провинции, ателье высшего класса.

Катарина вежливо кивнула.

— Господин Люченцио Фаббри. Я не знаю, что он умеет готовить лучше: кофе или пирожные. Ответственно заявляю, что, по крайней мере, в Волкове он до недавнего времени был ярчайшей звездой. Он собирается повторить свой столичный успех в Селезнёво и приучить местных эстетов к действительно хорошему кофе.

Фаббри, польщённый представлением, чуть приподнялся и, прижав руку к груди, поклонился.

— И, наконец, незнакомая вам всем барышня, Евдокия Карпова. У неё есть подкреплённый магией дар: работа с волосами. Она, без преувеличения, гениальный парикмахер и в недалёком будущем кумир всех селезнёвских модниц. Евдокия пока что небогата, так что я выступлю её спонсором…

Закончить графу не дали: принесли обед. За едой говорить о делах было не принято, так что ближайшие полчаса прошли практически молча. Принесли кофе. Дуня попробовала: вполне приличный, не хуже, чем у Федюниных. Но господин Фаббри, едва пригубив, тут же разразился гневной тирадой на итальянском. На шум прибежал хозяин заведения, выслушал критику, эмоционально поспорил с клиентом и, начисто проиграв, указал жестом в сторону стойки:

— Я варю кофе лучше всех в Селезнёво. Но если уж вы такой гурман, попробуйте сделать лучше!

Фаббри поднялся, гордо вскинул голову и направился в указанном направлении. Вернулся он через четверть часа, прошедших в пустом разговоре. В руках итальянец держал поднос, а на подносе стояли четыре чашки с кофе. Дуня ещё издали уловила бесподобный аромат. А когда ловкие руки господина Фаббри поставили перед ней малюсенькую чашечку, она даже глаза прикрыла — так одуряюще-вкусно пахло. Вкус же… по сравнению с творением господина Фаббри всё прочее казалось пусть не помоями, но где-то неподалёку.

Еще минут пять все четверо молча наслаждались напитком. И Дуня ощутила на личном опыте: господин Фаббри среди Волковских кулинаров и впрямь был первым. По крайней мере, в том, что касается кофе.

— Ну и ради чего вы собрали нас, господин Терентьев?

Фаббри всё ещё пыхал раздражением, и Дуня никак не