Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Я хочу, — начал рассказывать граф, — объединить вас троих в некое предприятие, устроенное так, чтобы клиент, пришедший к одному, непременно попадал бы и к другому. Мотивы мои просты. Я, как первый и единственный граф Селезнёвского уезда, желаю процветания своему графству и, соответственно, уезду в целом. А для этого нужно, помимо прочего, дать людям повод ехать сюда жить и работать. У меня имеется предложение для всех вас троих: давайте сделаем то, чего нет даже в Волкове: комплексное обслуживание дам. Как это назвать — модный дом, дамский клуб или ещё как-нибудь, дело десятое. Думаю, вы справитесь. Но главное, чтобы все вы были рядом, в идеале — под одной крышей. Возможно, на разных этажах одного здания. Чтобы дамы, как основные клиенты и швейного ателье, и парикмахерской, имели возможность, не отходя от кассы, заказать новый наряд, сделать шикарную причёску и обсудить всё это с подругами за чашечкой кофе с пирожными.

Дуня слушала графа и обмирала: никто ещё так её не хвалил. Никто ещё так в неё не верил. И, конечно, нарисованная графом картина светлого будущего мгновенно превратилась в её душе в цель, в мечту, вполне досягаемую. Надо лишь приложить достаточно усилий. А то, что её поставили в один ряд с такими великими мастерами, как госпожа Зеехофер и господин Фаббри, накладывало особую ответственность. Нет, подвести таких людей она не имеет права. И, конечно же, стараться будет изо всех сил. И учиться, и работать, и приближать неизбежный успех модного дома.

Глава 9

Егерь поспел как раз к ужину. Людей за столом прибавлялось едва ли не с каждым днём, и бабка Аглая буквально светилась: возвращались старые добрые времена, когда дом был полон, когда всё кругом шумело, двигалось, суетилось и делало дело. Ей бы ещё Ивана женить, да детишек его понянчить — тогда и помирать не жаль.

Иван нацедил из бутыли в малый гранёный стаканчик на два пальца тёмно-зелёного настоя, побормотал над ним и протянул Абазову:

— Перед едой, для аппетиту и пущей трезвости. Через неделю проверишь: осталась тяга, или нет.

Дед Иван теперь даже не дёргался к заветному шкафчику с заначкой. У него наступило страшное время: не с кем выпить. Глава — ведун, колдун и по совместительству граф — закоренелый трезвенник. У главного собутыльника и понимающего человека Черняховского внезапно возникло множество дел. Пока все не переделает, к рюмке не прикасается. А заканчивает с делами в то время, когда приличным людям уже спать пора. Некрас — тот вообще страшный человек. Да и человек ли? Невесть откуда притащил его хозяин, из какого проклятого места. С ним порой и заговорить-то боишься, не то, что казёнки предложить. Только вроде нормальный человек в доме появился, и вновь беда: он пить бросает. Куда бедному крестьянину податься? Разве что в кабак наладиться, но на дворе самые морозы. Пока дойдёшь — околеть можно.

Ужинали весело, шумно. С аппетитом уминали Аглаину стряпню, шутили, улыбались. А после непременного чая Терентьев позвал командира будущей дружины к себе в кабинет. Попросил:

— Реваз Меджитович, доложи свои соображения о подборе бойцов.

Абазов поднялся из кресла, в которое успел усесться:

— В первую очередь, я хочу пройтись по старым знакомым. Разумеется, по тем, за кого могу отвечать. Скажите, а им вы тоже сумеете помочь расстаться с болезнью?

Он выразительным жестом щёлкнул себя по кадыку.

Иван уверенно кивнул:

— Разумеется. Более того, я в состоянии помочь и с более серьёзными болезнями. Например, убрать старые шрамы, исцелить плохо зажившие раны. Конечно, я не волшебник и отрастить потерянную руку или выбитый глаз мне не по силам. Но более простые случаи лечению поддаются. Конечно, возможно всякое, поэтому не обещай ничего железно. Мне нужно сперва увидеть человека, может быть даже коснуться его. Ну и мгновенного результата я тоже не обещаю. Выздоровление обычно занимает от трёх дней до недели, в зависимости от серьёзности повреждений. В особо тяжелых случаях процедуры могут длиться месяц и даже больше. А ещё что?

— Разместить объявление о найме на столичных инфорах. Но там возможно всякое. Скорее всего, пришедших по объявлению придётся серьёзно фильтровать. Наёмничьи отряды я не рассматриваю в силу специфики их работы: они все ориентированы на деньги, и я не могу им верить. Максимум — найм для выполнения разовых задач, если своя дружина занята или в ней не хватает людей. Ну и дороги они, конечно.

— Разумно, разумно, — одобрил егерь. — Я могу слегка облегчить тебе работу, подкинуть два контакта. Первый — кастелян Волковской Магической Академии. Старый вояка, у меня с ним сохранились хорошие отношения. Связей среди отставников у него наверняка побольше, чем у тебя. Скажи ему, что от меня, посули по осени баночку ТОГО САМОГО мёда, и он сработает не хуже инфоров. И ещё: ты знаешь, что у меня контузия?

— Да, слышал.

— Так вот, я не помню ничего и никого из прошлой, скажем так, жизни. Память восстанавливаться не торопится. Точка отсчёта — конец августа прошлого года. Но сегодня, когда я передавал столичным стражам Федюнинского старосту, один из них меня узнал. Вроде как мы вместе служили, вместе воевали, а теперь он служит в Разбойном приказе. И поинтересовался тем же самым: не нужны ли мне люди в дружину. Я сперва обрадовался, а после призадумался: не хотят ли мне под видом бывшего сослуживца, которого я всё равно не помню, подсунуть соглядатая или, того хуже, диверсанта. Если от князя человек придёт, ещё куда ни шло. Но ведь имеются люди, которые добра мне совсем не желают.

— Действительно, выглядит подозрительно, — признал Абазов.

— Раскрою тебе ещё один секрет: я умею чувствовать ложь. Так что всех рекрутов прежде, чем принимать на службу, направляй ко мне на собеседование. Я, конечно, не старший дознаватель, но на прямой вопрос требуется прямой ответ, и в этом случае враньё тут же вылезет. А дальше — по обстоятельствам. Если просто чересчур хитрый кадр — выгоним взашей. Если враг — допросим и порешим втихую. Если шпион иностранный — отдадим в столицу знакомому дознавателю, пусть дальше дело раскручивает.

— Понял, так и сделаю.

— Да ты садись, не майся. Есть ещё один враг, самый страшный и непримиримый. И, что самое поганое, мутный и непонятный. Аномалия.

— Аномалия? — переспросил Абазов.

— Именно. Говоря так, я имею