Ненавистная лекарка для слепого дракона - Мария Минц

— Ты помогала мне с нижним бельём? Напомни, пожалуйста.

Старушка вскинула голову. Щёки у неё заалели, а пальцы снова принялись теребить передник.

— Всегда, миледи, — пролепетала она, — С юности вашей.

Я помолчала, дав ей привыкнуть к направлению разговора, и только потом задала главный вопрос:

— Когда у меня в последний раз были женские дни?

Сэнди замерла. Может, вопрос и прозвучал слишком прямо, но обходить его было бессмысленно. Врач во мне уже знал ответ. Женщина, оказавшаяся в чужом теле, отчаянно надеялась услышать что-нибудь другое.

— До того, как вы слегли с горячкой, — прошептала старушка. — Намного раньше. Я ещё думала, что вы опять застудились. Хотела приготовить отвар, а вы так закричали, чтобы я не смела ничего заваривать…

— Насколько раньше?

Сэнди стала считать по хозяйственным дням: большой рынок, приезд торговца тканями, праздник первого снега.

Я перевела её воспоминания в недели. Получилось не меньше шести, возможно семь. Стресс и истощение тоже могли задержать цикл, но вместе с утренней слабостью, чувствительностью к запахам и изменившимся аппетитом вероятность становилась слишком высокой.

— У вас грудь болела, — вдруг едва слышно добавила Сэнди и смутилась ещё сильнее. — Вы приказали перешить корсаж. Сказали, прежний вдруг стал тесным.

Я ещё раз перебрала возможные причины. Будь это отравление, оно бы исчезло после банального опустошения желудка, а не тянулось бы так долго. Инфекция дала бы жар. Магическое воздействие нельзя было исключать, учитывая, в каком мире я оказалось, однако оно вряд ли объяснило бы задержку цикла и болезненность груди. Хотя в этом я была не так сильно уверена, не зная законов этого мира, но интуиция подсказала мне именно это.

Остался лишь один диагноз, который я уже практически прочитала в испуганных глаза Сэнди.

Я прикрыла глаза. Глубоко вздохнула. Если всё подтвердится, то я конкретно влипла…

— Принеси мне, пожалуйста, лепёшку, свежий сыр и кислые ягоды, если такие найдёшь, — попросила я. — И никому не говори об этом нашем разговоре. Особенно Бастиану!

Сэнди испуганно оглянулась на дверь.

— Генерал вас чем-то заразил?

— Нет! — Я нервно рассмеялась, хотя было совсем не смешно. — Иди. Мне нужно несколько минут побыть одной.

Когда дверь закрылась, я легла и положила ладонь на низ живота. Обычным осмотром на таком сроке ничего не определить. Анализа крови, теста и аппарата УЗИ здесь не существует, готова спорить. Оставалась магия Вивиан, которую я до сих пор использовала только для чужих ран.

Мне было страшно направлять её внутрь собственного тела. Точнее, тела Вивиан, которое сейчас временно было моим.

Голубое свечение умело снимать отёк и боль, но что оно сделает с возможной беременностью, я не знала. Я решила использовать самый слабый поток, какой могла удержать, и сосредоточилась на одной задаче: почувствовать, но не вмешиваться.

Дальше я действовала, полностью положившись на память и рефлексы Вивиан.

Под ладонью растеклось мягкое тепло. Я различила собственный пульс, напряжение мышц после ночной дороги, неприятный спазм пустого желудка. Ниже отозвалась тёплая плотная ткань. Я дышала медленно, не позволяя голубому свету усиливаться.

Сначала ничего не происходило.

Потом глубоко внутри появилось слабое ответное тепло. Оно не совпадало с моим пульсом и не подчинялось моему намерению. Крохотная искра словно спряталась от голубого света, а через секунду осторожно потянулась к нему сама.

Я сразу погасила магию, села и прижала обе ладони к животу.

Это был самостоятельный источник жизни.

И он появился в теле Вивиан задолго до меня.

Глава 23 Ребенок Вивиан

Несколько минут я сидела и боялась повторить осмотр.

Врач требовал проверить результат: исключить ошибку, оценить срок, убедиться, что слабое тепло не связано с чем-то ещё. Но я уже знала достаточно. Тело отозвалось на чужую маленькую жизнь так уверенно, что спорить с ним было бессмысленно.

У Вивиан будет ребёнок.

А если я останусь в этом теле, первый человек, которого он услышит и узнает, будет уже не Вивиан. Я вдруг поймала себя на том, что обещаю неизвестному малышу защитить его, хотя ещё минуту назад пыталась рассуждать о нём отстранённо, как о пациенте.

Мысль звучала просто, пока я не попыталась понять, кто в этом уравнении Вивиан. Женщина, которой принадлежало тело? Исчезнувшая душа, чьи воспоминания приходили ко мне обрывками? Или теперь я, потому что именно мне придётся есть, спать, беречь этого малыша и отвечать за каждый рискованный поступок?

Я привыкла принимать решения за пациента только в операционной, когда он не мог сделать это сам. Здесь пациент был внутри меня. Крошечный, беззащитный и никак не повинный в том, что его мать исчезла, а её место заняла незнакомая врач из другого мира!

При мысли, что кто-то мог решить его судьбу вместе с судьбой Вивиан, меня затрясло. Например, тот злополучный ночной гость ненароком увидел приступ тошноты и сложил два и два. Не зря же Вивиан после этого заперлась и затаилась…

В дверь тихо постучали. Я вздрогнула и поспешно одёрнула платье.

— Это я, миледи, — прошелестела Сэнди. — Принесла еду.

Я впустила её. На подносе лежали лепёшка, миска мягкого сыра и последние кислые ягоды из погреба. От их запаха желудок болезненно сжался от голода, зато тошнота не вернулась.

Сэнди поставила поднос возле кушетки, но уходить не спешила. Она молча наблюдала, как я ем ягоды одну за другой.

— В прошлый раз вы тоже их просили, — наконец сказала она.

Я порывисто взглянула на неё.

— Когда?

Сэнди ответила, с жалостью посмотрев на меня:

— До визита того господина. За несколько дней. Велели собрать всё кислое, что осталось, а мясо убрать подальше. Потом позвали меня ночью и спрашивали, сколько дней прошло после последней крови.

Старушка произнесла это и вдруг сама поняла значение собственных слов. Она прижала ладонь ко рту, уставилась на мой живот, потом быстро перевела взгляд на дверь.

— Вы знали, — прошептала она. — Ещё тогда знали!

Мне пришлось заставить себя проглотить ягоду. Значит, настоящая Вивиан понимала причину странной слабости. Она посчитала срок, изменила рацион, запретила отвары, которые могли навредить беременности. Действовала осторожно и вполне осознанно.

— Я что-нибудь готовила? — спросила я. — Прятала лекарства, записи, вещи?

Сэнди долго молчала, явно колеблясь. Потом направилась к старому шкафу в углу. На верхней полке стояла корзина. Старушка сняла её, отодвинула сложенные полотенца и достала маленький льняной мешочек.

— Вы дали мне это после того разговора о сроках. Велели спрятать там, куда никто не полезет, и вернуть, когда сами попросите. Потом приехал ночной господин, вы будто обо всём забыли, а я… я боялась напомнить.

Внутри