Ненавистная лекарка для слепого дракона - Мария Минц

— Дракон узнаёт собственное дитя, — глухо ответил Бастиан. — Здесь не бывает ошибки!

В комнате вдруг стало тесно. Крошечная жизнь внутри принадлежала Вивиан и тому, который ещё вчера был уверен, что она отправила его на пытки. Теперь Бастиану достаточно было одного прикосновения, чтобы назвать ребёнка своим.

— Шесть недель… — Бастиан запнулся, — Погоди. Когда ты узнала?

— Давно, но сказать тебе решилась только сейчас. Помню, как я считала дни, перестала пить отвары, попросила Сэнди спрятать серебряную нить для детской рубашки.

Он дёрнулся на слове «рубашка».

— До того человека? До ночного визита?

— За несколько дней, — честно призналась я. — Он увидел, что меня тошнит, и после его отъезда я заперла дом. И наложила защитную печать на малыша.

Бастиан молча шевельнул губами, отсчитывая дни назад. Я поняла, к какому вечеру он возвращается, раньше, чем изменилось его лицо.

— Дождь шёл, — произнёс он. — Ты ждала у западной башни на каменной лестнице. Вся промокла, а плащ держала перед собой. Я ещё спросил, что за новая игра. — Он коротко выругался и отпустил стол. — Так об этом ты хотела сказать мне тогда?

Чужая память отозвалась ощущением ледяной воды на лице и тяжестью мокрой юбки. Под плащом Вивиан прижимала ладонь к животу, хотя на таком сроке тем более нечего было защищать от случайного взгляда.

— Хотела, — тихо ответила я. — Но не сказала. Просто не решилась. Да и разговор у нас тогда не сложился.

Бастиан поморщился, будто вопрос коснулся раны глубже той, что я перевязала.

— Я собирался на границу. Ты потребовала отказаться от похода. — Он провёл ладонью по лицу. — Я обвинил тебя в попытке управлять мной. Напомнил всё, чем жертвовал ради твоих… капризов.

В памяти Вивиан вспыхнул его силуэт под дождём, резкий голос и собственная ладонь, прижатая к животу под складками плаща. Она пришла рассказать. Потом испугалась, что он услышит новость и решит, что это очередная попытка манипулировать им.

— Я просила тебя остаться не из-за каприза! — вырвалось у меня.

Бастиан тяжело выпрямился.

— Теперь уже понял…

В памяти всплыли и другие воспоминания Вивиан. Она отказалась от вина накануне, её тошнило от жаркого, она несколько раз присаживалась во время разговора, а он решил, что женщина разыгрывает слабость, чтобы задержать его. Когда Бастиан всё-таки ушёл, она выкрикнула вслед слова, после которых они расстались навсегда.

— Она сказала, что рада избавиться от меня, — продолжил он. — Что никогда не хотела моей любви. Я поверил именно этому…

Последняя фраза явно далась ему с трудом. Я не стала утешать. Сейчас любое «ты не знал» прозвучало бы дешёвой попыткой снять с него вину, а Бастиан впервые оглянулся на прошлое без удобного образа коварной Вивиан.

— Кто-то в столице, вероятно, узнал или догадался, — сказала я, — Поэтому ночной гость пришёл один. Поэтому Вивиан спрятала оберег и закрыла поместье.

— А я приехал сюда убить её… — перебил меня Бастиан. Его голос прозвучал глухо, как из бочки.

Он произнёс это без всяких эмоций. В первые часы после появления Бастиан действительно едва держался на ногах, но ненависти хватило, чтобы сжать моё горло. Всё это время он хотел отомстить женщине, которая, возможно, пыталась спасти их ребёнка от человека из его собственного круга!

Бастиан отвернулся к окну. Снаружи слуга чистил дорожку, шуршала метла, на кухне начали колоть дрова.

Поддавшись внезапному приливу откровенности, я рассказала ему про истончившуюся голубую линию печати. Бессонная ночь, испуг, недостаток еды и потраченная магия могли ослабить защиту. Возможно, существовали и другие причины, которых я пока не понимала.

— Ребёнку сейчас ничего не угрожает, — добавила я. — Я укрепила слабый участок. Но мне нужен отдых, нормальная еда и возможность наблюдать за состоянием.

Бастиан повернулся от окна. Он выглядел уже собранным. Растерянность исчезла, уступив место привычному выражению суровой решимости.

— С этого часа ты не выходишь из своей комнаты без моего разрешения, — отрывисто сказал он, — Двое моих проверенных людей будут стоять у твоей двери днём и ночью!

Глава 25 Я не ваша пленница

Я медленно встала со стула.

— Повтори.

Бастиан, похоже, принял моё спокойствие за согласие. Он уже явно собирался отдать приказ стражникам. Услышав мою просьбу, недовольно нахмурился и пояснил:

— Тебе нельзя рисковать. Еду будут проверять. Слуги войдут только после досмотра. Сэнди останется при тебе, остальные…

Я положила руку на его локоть. Прикосновение заставило его замолчать.

— Я сказала: повтори последнюю фразу, — тихо попросила я и добавила:

— Пожалуйста.

Он остановился. Между нами появился ребёнок, и Бастиан явно решил, что получил право усилить клетку и назвать это защитой.

— Ты не покинешь покои без моего разрешения, — произнёс он медленнее. — Пока я не выясню, кто пытался убить тебя и ребёнка…

— Нет.

Генерал развернулся так резко, что раненое плечо дёрнулось. Он поморщился, но раздражение явно заставило его забыть о боли.

— Обсуждать здесь нечего! — отрезал он.

— Тогда ты сейчас будете спорить один, — сухо ответила я. — Потому что выполнять этот приказ не собираюсь.

— Вивиан, речь идёт о моём ребёнке!

Я посмотрела ему в лицо. Пусть он меня и не видел… ладно, видел очень плохо, но взгляд он мой точно должен почувствовать.

— Он находится в моём теле, — сказала я, — Беременность не отняла у меня ни рассудок, ни право решать, куда мне идти и с кем разговаривать.

Бастиан наклонился ближе. Теперь я различала запах чистой рубахи, лекарственной настойки на повязке и слабый металлический отголосок крови. Он возвышался надо мной, явно привыкший одним своим присутствием заставлять солдат выполнять приказ.

— Ночью тебя едва не убили в нескольких шагах от меня, — отчеканил он.

— Напомню, что я сама сорвала побег связного. А ещё вела тебя через лес и помогла скрутить нескольких вооружённых мужчин!

Бастиан перебил, с досадой дотронувшись до повязки на собственном боку:

— И получила ножом в бок!

Я оттянула край платья и показала узкую чистую повязку, хотя сейчас он мог увидеть лишь светлое пятно ткани.

— Это пустячная царапина, которую Сэнди уже обработала. У тебя две раны посерьёзнее. Может, теперь мне запереть тебя до полного выздоровления?

Бастиан стиснул зубы. Спор мгновенно вернул нас к прежней расстановке сил: он давит, я упираюсь, каждый считает другого безрассудным.

Только цена стала выше.

— Я могу поставить у твоей двери десять человек, — предупредил он. — И никто из них не позволит тебе выйти!

— Можешь. Но тогда я прекращу твоё лечение.

Он замер. Удар получился слишком жестоким, и я сразу это поняла. Зрение было его надеждой, болью и единственной причиной, по которой он до сих пор не