Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

Я помолчал немного, собираясь с мыслями, а потом решился:

— Ваше Величество, позвольте вопрос.

— Слушаю.

— Могу ли я назначить графа Кутайсова главой силового блока княжества?

В глазах императора мелькнуло нечто похожее на одобрение. Он развёл руками и ответил:

— Теперь вы руководите княжеством, Юрий Дмитриевич. Сами решайте, кого и куда назначать. Мне не нужно докладывать о каждой должности. Но запомните, что ответственность за своих людей вы несёте лично передо мной. Если ваш назначенец натворит дел — спрошу я с вас, а не с него.

— Понимаю, Ваше Величество.

— Вот и хорошо. А теперь, если больше вопросов нет, идите. У меня много дел. Полагаю, и у вас тоже.

Я поклонился и направился к выходу.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Дворцовая площадь

Я вышел из дворца и остановился, глядя на Александровскую колонну.

В лицо ударил холодный питерский ветер. Над Дворцовой площадью висело серое небо, вдалеке темнела громада Главного штаба, а по площади болтались туристы, для которых этот день был обычным днём.

А я держал в руке бумагу с императорской печатью. Я только что стал князем Новосибирским, даже не желая этого.

Я глубоко вдохнул холодный воздух и попытался осознать случившееся. Не получалось.

Князь Новосибирский. Правитель огромного княжества, миллионов людей и десятков родов. Человек, который отвечает за всё, что происходит на земле, размеры которой превышают многие европейские государства.

Ещё вчера я думал только о том, как помочь Кутайсову победить. Забавная ирония судьбы. Я очень хотел, чтобы во главе княжества оказался достойный человек… и теперь этот человек — я.

Что ж, постараюсь оправдать доверие, которое мне оказали новосибирские рода.

В кармане завибрировал телефон. Я достал его и посмотрел на экран. Дмитрий.

Ну конечно. Дома же извелись, наверное.

— Слушаю, — ответил я.

— Юра! — судя по звукам, он говорил со мной по громкой связи, и вокруг телефона собралась вся семья. — Ну что, кто победил? Надеюсь, Кутайсов?

Я невольно усмехнулся.

— Твоим надеждам не суждено оправдаться, отец.

В трубке раздался дружный разочарованный вздох.

— Ох… — послышался голос Светы. — А кто? Надеюсь, не Вяземский?

— Не Вяземский.

— Вот и хорошо! А то я уж испугалась. Юра, скажи честно — нам дадут нормально жить и работать? Или снова к войне готовиться?

— Спокойно работать нам не дадут, это как пить дать, — честно ответил я. — Впереди много трудностей, и мешать нам будут ещё долго.

— Так кто победил-то? Юра, не томи! — не выдержала Татьяна.

Я помолчал секунду, глядя на серое петербургское небо.

— Я.

— Что? — переспросил Дмитрий.

— Император назначил князем Новосибирским меня.

В трубке наступила абсолютная тишина.

Я слушал это молчание и представлял их лица.

Секунда. Вторая. Третья.

— Юра, — шёпотом произнёс Дмитрий, — ты… ты сейчас шутишь?

— Не шучу.

— Погоди-погоди, — вмешалась Татьяна. — Как это тебя? Ты же не выдвигался! Тебя же вообще не было в списках!

— Не было. Барон Жилин выступил перед императором и предложил мою кандидатуру. Государь провёл голосование, и за меня проголосовало большинство глав родов.

Снова тишина.

— Юра… — тихо проговорила Татьяна. — Ты теперь, правда, князь?

— Правда, мам. А ты, получается, теперь княгиня, — с улыбкой ответил я.

— Мы теперь княжеский род! Боря, ты слышал⁈ Ты женат на княжне Серебровой!!! — завопила Света так, что у меня чуть не лопнул динамик.

— Фактически ты графиня, потому что замужем за Борисом, но теперь ты из княжеского рода, — осадил сестру я, чтобы она не сильно зазнавалась перед мужем.

Следом за ней затараторили и закричали все остальные, включая Алёшку. Кто-то закричал, кто-то захлопал в ладоши, послышался звон — кажется, кто-то что-то уронил.

Я стоял на ступенях Зимнего дворца, слушал, как радуется моя семья, и улыбался.

— Юра! Сын… Я даже не знаю, что сказать, — чуть хрипло произнёс Дмитрий, когда гомон немного улёгся.

— Честно говоря, я тоже, — усмехнулся я.

— Когда приедешь? — спросила Татьяна.

— Думаю, к вечеру буду дома.

— Ждём! — хором отозвались все.

Я попрощался и убрал телефон.

Постоял ещё немного, глядя на площадь, на Александровскую колонну, на спешащих людей.

Что ж. Раз уж так вышло — значит, буду править. И править так, чтобы те, кто в меня поверил, ни разу об этом не пожалели.

А те, кто уже точит на меня зубы, пусть готовятся. Потому что теперь у меня есть не только деньги и репутация.

Теперь у меня есть власть.

Российская империя, пригород Екатеринбурга, усадьба князя Аристова

Кирилл Викторович вошёл в кабинет ровно в девять, и разговоры за длинным столом мгновенно смолкли.

Вассалы князя поднялись. Аристов молча прошёл во главу стола, повесил трость на спинку кресла и сел.

— Садитесь, — велел он.

Их было пятеро. Граф Луговской, ведавший промышленностью княжества. Барон Мельницкий — юрист. Барон Пестов, отвечавший за связи с имперскими ведомствами. И двое помельче, на подхвате.

— Начнём с цифр, — Аристов кивнул Луговскому.

Граф раскрыл папку и откашлялся.

— Ничего утешительного, ваша светлость. Завод Баума-Сереброва вышел на проектную мощность и, по нашим оценкам, уже превысил её процентов на пятнадцать. Работают в три смены. Контракты подписаны с двенадцатью крупными покупателями, включая три имперских ведомства.

— Прибыль?

Луговской назвал цифру.

В кабинете стало тихо. Пестов присвистнул и тут же осёкся под взглядом князя.

— За квартал, — уточнил граф. — И это только начало.

Аристов постучал пальцами по столу.

Вот, значит, как. Он выбивал разрешения, давил на подрядчиков, решал разнообразные вопросы — а деньги текут мимо.

— Немыслимо, — тихо произнёс он.

— Простите, ваша светлость?

— Я говорю, это немыслимо! — Кирилл Викторович поднял взгляд. — Крупнейшее производство в княжестве принадлежит людям, которые здесь даже не живут. Один сидит в Петербурге, другой — в Новосибирске. А мы смотрим и хлопаем ушами. Господа, я принял решение! Завод перейдёт под управление уральского княжества.

— Ваша светлость… — осторожно начал Луговской. — Как вы себе это представляете? Оснований нет.

— Основания, граф — вещь наживная. Их создают. Именно этим мы с вами и займёмся, — усмехнулся Аристов.

Он повернулся к Мельницкому.

— Барон, вы же юрист. Как это можно оформить, чтобы выглядело прилично?

Тот помолчал немного и без всякий эмоций произнёс:

— Приличнее всего —