Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

через интересы короны, ваша светлость. Формулировка расплывчатая, но действенная. Если доказать, что деятельность предприятия создаёт угрозу населению или стратегической безопасности региона, княжеская администрация вправе взять объект под своё управление. Временное, до устранения нарушений.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — кивнул князь.

— Но граф Луговской прав, нужны основания. Скажем, жалобы, обращения, желательно от простых людей. Заключения надзорных органов, судебные иски, и всё в этом духе.

— Алхимическое производство опасно. Могут случиться какие-нибудь выбросы. Достаточно будет найти пару деревень поблизости и объяснить людям, что у них дети кашляют не просто так, — вставил барон Пестов, лениво глядя куда-то за окно.

— Толково. Граф, есть там деревни поблизости? — Аристов повернулся к Луговскому.

— В непосредственной близости — нет. В радиусе пятнадцати километров есть три.

— Прекрасно. Пестов, займись экологической инспекцией. Надо устроить серию проверок, и обязательно что-нибудь найти.

— Инспекция находится в имперском подчинении, ваша светлость. Напрямую надавить не выйдет, а то получится как в прошлый раз. Серебров быстро раскрутил геодезистов и чиновников, — заметил барон, отворачиваясь от окна.

— Придумай что-нибудь. Кто у них главный по округу? — спросил Кирилл Викторович.

— Советник Ляпин.

— Что за человек?

— Человек с тремя дочерями на выданье и очень скромным жалованьем, — улыбнулся Пестов.

— Значит, договоримся, — заключил Аристов. — Действуй. Только аккуратно, всё через третьи руки.

— Само собой.

Мельницкий кашлянул, привлекая внимание, и произнёс:

— Ваша светлость, есть некоторое осложнение, которое я обязан озвучить. Стало известно буквально перед нашей встречей.

— Слушаю.

— Серебров больше не граф. Император назначил его князем Новосибирским.

В кабинете стало тихо. Вассалы переглянулись, Луговской покачал головой, мол, это плохо. Князь только свёл брови и сухо ответил:

— Я в курсе. Его Величество объявил об этом на всю империю, трудно было пропустить.

— Тогда вы понимаете, что это меняет расклад. Князь Баум, несмотря на титул, не владеет собственным княжеством, у него древний родовой титул… Но Серебров теперь правит собственным княжеством, равный вам.

— Равный, — фыркнул Кирилл Викторович. — Посмотрим, как он будет справляться с обязанностями. В любом случае, я не собираюсь с ним воевать. Мы с вами всего лишь собираемся позаботиться о здоровье жителей нашего княжества и соблюдении имперских норм, верно?

Вассалы заулыбались. Все, кроме Мельницкого. Он задумчиво потёр подбородок и произнёс:

— Я думаю, не стоит недооценивать Сереброва, ваша светлость.

Аристов задумчиво постучал перстнем по столешнице.

— Ты прав. Поэтому работать будем медленно, никаких резких движений. Я умею ждать.

Он поднялся, давая понять, что совещание подошло к концу. Вассалы встали следом.

— И последнее, — Аристов взял трость. — Граф, останьтесь.

Остальные вышли, тихо прикрыв за собой дверь. Князь подождал немного и спросил:

— Что с тем участком леса?

Луговской понял без уточнений.

— Всё зачищено, ваша светлость. Аномалия схлопнулась, следов не осталось. У СБИ нет никаких доказательств, что она как-либо была связана с нами.

— Бумаги?

— Уничтожены. Все бумаги покойного графа изъяты и уничтожены.

— А люди?

— Тоже, — коротко ответил граф.

Аристов медленно кивнул.

Юрасова ему было искренне жаль. Исполнительный, преданный, ни разу за пятнадцать лет не подвёл. Но человек, знающий слишком много, перестаёт быть вассалом и становится уликой. А улики князь Екатеринбургский устранял без сантиментов.

— Проверь ещё раз. Если Серебров начнёт огрызаться — а он начнёт — то станет копать под меня.

— Считаете, он что-то подозревает?

— Я считаю, что Мельницкий прав и его нельзя недооценивать. Думаю, он и без того всё понял, просто не нашёл доказательств. И не должен их найти, это понятно?

— Займусь лично, ваша светлость, — кивнул Луговской.

— Вот и займись. Свободен, — князь кивнул на дверь.

Граф поклонился и вышел.

Кирилл Викторович налил себе воды из графина и медленно выпил.

«Что ж, князь Новосибирский. Принимай поздравления. А завод всё равно будет моим», — подумал он.

Российская империя, город Новосибирск, здание Совета родов

На выходе из портального комплекса выстроилась целая делегация: чиновники княжеской администрации, распорядители, репортёры с камерами. Кто-то догадался постелить ковровую дорожку. Вспышки фотоаппаратов замелькали, едва я вышел из портала.

— Ваша светлость! Пару слов для «Сибирских вестей»!

— Ваша светлость, каким будет ваш первый указ?

— Как вы прокомментируете решение Его Величества? — со всех сторон насели журналисты.

Я отвечал коротко и обтекаемо. Всё по существу скажу на Совете, а не на бегу в толпе.

Дмитрий, Татьяна, Света и мама стояли чуть в стороне, за оцеплением. Обняться толком не вышло, но я успел сказать, что вернусь домой ночью.

А потом я сел в машину и поехал в Совет родов.

Там созвали экстренное заседание. Едва император объявил о назначении, как Совет зашевелился с невероятной прытью — видимо, боялись прогневать нового князя промедлением.

Зал заседаний Совета родов я видел не впервые, но сегодня он как будто выглядел иначе. По крайней мере, сегодня ни одно из кресел не пустовало, кроме одного — самого большого, обитого красным бархатом.

Княжеское место. Моё.

Я поднялся на кафедру и обвёл зал взглядом. Зал стих.

— Дамы и господа, — начал я. — Сегодня утром я отправился в Петербург, чтобы отдать голос за графа Кутайсова. Вернулся оттуда князем Новосибирским. Я этого не планировал, но судьба и император всероссийский решили иначе.

По залу прошёл смешок.

— Я знаю, что многие из вас сейчас думают. Я моложе большинства из вас. Я не политик, не военный и не потомственный управленец. Я целитель и предприниматель. Опыта управления княжеством у меня нет, и я не стану этого отрицать.

Я выдержал паузу. Дворяне невозмутимо ждали, не спуская с меня глаз. Строгов, сидящий в первым ряду, смотрел на меня с такой гордостью, будто князем стал его сын.

— Но у меня есть три вещи, которых, как выяснилось, не хватило другим. Первая — я не считаю власть добычей. Я за неё не боролся и не платил, а значит, мне не нужно отбивать вложения за ваш счёт. Вторая — я знаю, как строить. Вы прекрасно знаете, из какой грязи я поднял свой род за пару лет. И третья — я не собираюсь править один.

Зал внимательно слушал, но теперь многие с любопытством подались вперёд. Как только я намекнул на то, что собираюсь раздавать должности — моя речь сразу стала для них гораздо интереснее.