Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

Он не был идиотом и понимал: Чёрная каста намеренно сливает его.

— Я понял задачу. Всё будет выполнено. — произнёс Вебер вслух.

Связь оборвалась. Главы даже не сочли нужным попрощаться.

Клаус положил телефон на стол, посидел неподвижно минуту, а затем встал и подошёл к окну.

Ну и что теперь делать?

Вариант первый: пойти к начальству. Явиться к директору АУГР, положить на стол карту Рима, назвать даты, точки, имена исполнителей. Предотвратить теракт.

Вебер обдумал этот вариант и отбросил.

Потому что предотвратить он мог только одним способом: рассказав, откуда всё знает. А значит, признавшись, что четырнадцать лет работал на Чёрную касту.

Это будет конец. Его сломают на допросах, вытянут всю информацию, какую смогут, а потом либо тихо ликвидируют, либо сгноят в закрытой тюрьме.

И это ещё неплохой вариант. Гораздо хуже будет, если Чёрная каста узнает, что он решил их предать.

Тогда есть второй вариант: бежать прямо сейчас. Немедленно, этой же ночью, бросив всё.

Но бежать сейчас означало сорвать «Пепел» за десять дней до срока. И каста мгновенно поймёт причину. А от касты не убегал ещё никто.

Оставался третий вариант.

Вебер вернулся к столу, включил настольную лампу и склонился над картой.

Довести «Пепел» до конца, чтобы у глав не возникло ни малейших претензий. Стать человеком, который подарил Чёрной касте её величайший триумф.

А после Рима исчезнуть. Если он выполнит работу и его начнут искать все европейские службы разом — каста будет обязана его укрыть. Не из милосердия, а потому, что, если его поймают — слишком много выплывет наружу. В отличие от остальных членов касты, Вебер не был магом и не носил в себе проклятие, которым его можно мгновенно убить.

Они спрячут его лучше, чем он спрятался бы сам. Конечно, главы могут избавиться от него, но он считал себя слишком ценным активом, чтобы им просто так разбрасывались.

Вебер придвинул к себе блокнот и начал писать.

Первое: страховка. Полный архив по касте — всё, что он узнал за четырнадцать лет. Клаус сделает три копии, спрячет в три разных места, организует три разных механизма передачи.

Если он умрёт или пропадёт без вести — всё это уйдёт в европейские спецслужбы одновременно. Главы должны узнать о существовании этого архива только после Рима, и это заставит их сохранить ему жизнь.

Второе: скрыть следы. Взрывчатку из склада АУГР в Клагенфурте надо вытащить так, чтобы формально она уходила по чужой подписи. Не спасёт, но добавит путаницы.

Вебер посмотрел на карту. Последние отголоски сомнений погасли в его душе.

Агент аккуратно свернул карту, спрятал в тайник за фальшивой панелью и выключил лампу.

Российская империя, город Новосибирск, здание Совета родов

Церемонию назначили на полдень.

В парадном зале в здании Совета родов Новосибирска я до этого ни разу не бывал. Оно оказалось, конечно, не таким внушительным, как тронный зал в Зимнем дворце, но всё же весьма впечатляющим. Лестница из белого мрамора, узорчатый пол из дорогого паркета и высокий сводчатый потолок с хрустальными люстрами.

Зал был огромным и, как мне сказали, был способен вместить пятьсот человек.

Сегодня в нём собралось около шестисот.

Я стоял в комнате за залом и в третий раз проверял, ровно ли сидит воротник. Церемониальный костюм шили в спешке, но портные управились великолепно. Я получил тёмно-синий мундир с серебряным шитьём, поверх которого надел княжескую мантию глубокого бордового цвета, подбитую горностаем.

Выглядел я в этом, честно говоря, странновато. Как минимум, непривычно.

Впрочем, это только для сегодняшней церемонии, меня никто не заставляет носить мантию круглые сутки. Всё-таки современность диктует свои правила, и хороший деловой костюм прекрасно заменяет любые регалии в средневековом стиле.

— Ваша светлость, пора, — в комнату заглянул распорядитель.

Я молча кивнул и направился к двери.

Собравшаяся в зале толпа одновременно повернулась ко мне. Я пошёл по красной дорожке к подиуму в дальнем конце зала.

Лица мелькали по обе стороны. Кутайсов в парадном мундире с россыпью медалей и орденов. Жилин в кресле у самого прохода — стоять всю церемонию ему было тяжело, и я лично распорядился сделать исключение. Строгов, сияющий, как медный самовар. Мои вассалы — Аврамов, Краснов, Орехов, Волков — плотной группой, все четверо в своих родовых цветах.

Семья в первом ряду справа. Татьяна промокала глаза платком. Дмитрий не мог перестать улыбаться, глядя на меня с гордостью. Алексей у него на руках тоже улыбался. Света с Борей, Настя на руках у отца, вертящая головой во все стороны.

А ещё я отметил внушительный блок гостей, которых не приглашал сам — их пригласил княжеский аппарат.

Целители. Много целителей.

Я поднялся на подиум.

Представитель императорской канцелярии развернул свиток и зачитал долгий указ, со всеми титулами и формулировками. Затем зачитал текст присяги.

Я положил правую руку на копию Свода имперских законов.

— Я, Юрий Дмитриевич Серебров, князь Новосибирский, клянусь верно служить императору и Российской империи. Клянусь блюсти законы, защищать вверенные мне земли и людей, не различая званий и состояний. Клянусь не искать личной выгоды там, где речь идёт о благе княжества, и всеми силами стараться приумножать это благо.

Представитель поднёс мне золотую княжескую цепь с медальоном в виде имперского орла. Я склонил голову, и цепь легла на мои плечи.

Зал взорвался аплодисментами.

Они длились долго. Я стоял, обводя взглядом собравшихся, и в этот момент, кажется, впервые по-настоящему поверил, что я действительно стал князем.

Я произнёс короткую речь. Сказал, что княжество прошло через тяжёлые времена, что я не намерен делить людей на тех, кто меня поддержал, и тех, кто нет, и что судить меня следует не по словам сегодня, а по делам через год.

Снова раздались аплодисменты, меня по очереди поздравили близкие люди, а затем вся толпа отправилась на торжественный ужин в соседний зал, который назывался Изумрудным из-за отделки в соответствующем цвете.

Три длинных стола были уставлены множеством блюд и напитков, квартет в дальнем конца зала играл негромкую музыку. Я с сожалением взглянул на столы, потому что был довольно голоден, но прекрасно понимал, что приличия требуют сначала пообщаться с гостями.

Первые полтора часа ко мне подходили непрерывно. Главы родов, предприниматели, чиновники, гости из других княжеств. Каждый желал перекинуться хотя бы парой слов с новым князем, и каждому нужно было ответить.

Князь Баум тоже приехал, что было приятно.

— Юрий Дмитриевич, — он крепко пожал мне руку. — Признаться, когда мы начинали сотрудничество, я