Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

не ухожу сегодня и не уйду завтра. У меня остались незаконченные дела, и я намерен довести их до конца. В отставку я подам на Большом собрании, а до него ещё есть время. Я говорю об этом сейчас, заранее, чтобы у членов Гильдии была возможность подумать, а у кандидатов — подготовиться. Ну а теперь давайте выпьем за князя Новосибирского! И за то, чтобы наша Гильдия сделала верный выбор, каким бы он ни оказался!

Зал зашумел, зазвенели бокалы. Музыканты снова заиграли.

Я тоже поднял бокал, натянуто улыбнулся и только сделал вид, что выпил.

Прошло минут десять, и я попросил патриарха на пару слов. Он только усмехнулся, и мы направились в одну из прилегающих к залу комнат, где стояла мягкая мебель и было тихо. Все желающие могли прийти сюда, чтобы передохнуть от шумного праздника или поговорить наедине.

Бархатов опустился в кресло с тяжёлым вздохом. Я велел страже никого не впускать, закрыл дверь и накинул полог Пустоты.

— Михаил Андреевич, что это было? Вы могли хотя бы меня предупредить? — с ходу начал я, садясь напротив князя.

— Не мог.

— Почему?

— Потому что ты бы отказался. Если бы я заранее рассказал о своих намерениях, что бы ты ответил?

Я открыл рот, но Бархатов меня опередил:

— Ты бы сказал: «Михаил Андреевич, я только что стал князем, у меня три завода, две личные клиники и почти десяток в Ренессанс-Союзе. Зачем мне ещё Гильдия?» И всё это правда, я не могу спорить.

— Вот именно. Михаил Андреевич, я не собираюсь становиться патриархом. Может, когда-нибудь в будущем, но сейчас я просто не потяну, — твёрдо ответил я.

Бархатов помолчал. Потом наклонился вперёд и посмотрел на меня очень внимательно.

— Хорошо. Тогда давай я расскажу тебе, что будет, если ты откажешься.

— Расскажите.

— Патриархом станет Ракитин. Больше нет никого настолько же влиятельного. Так что либо ты, либо Феликс Самуилович.

— И что в этом плохого? Вы сами только что назвали его компетентным целителем.

— О да, он весьма компетентен, и в административной работе даже больше, чем в целительстве. Он умный, работящий и по-своему честный человек. Проблема не в его качествах, а в его интересах… Что такое «Чистая кровь», ты знаешь?

Я задумался ненадолго, потом кивнул. Это название было мне знакомо. Впрочем, как и всем целителям в империи. Просто раньше я с ними никогда не пересекался.

— Медицинский синдикат. Ракитин его возглавляет, не так ли? — уточнил я.

— Верно. А знаешь, зачем они его создали? — князь усмехнулся. — Против меня. Наши интересы и взгляды на Гильдию сильно расходятся, и «Чистая кровь» — можно сказать, внутренняя оппозиция. Тридцать лет мы с ними воюем. Тихо, вежливо, в рамках устава — но воюем.

— Я догадывался о чём-то подобном, — хмыкнул я.

— Теперь представь, что Ракитин становится патриархом. Я перестану быть его врагом. Тогда кто же станет главным конкурентом его синдиката в империи?

— «Ренессанс-Союз», — вздохнул я.

— Да. Вы с ним уже сейчас грызётесь за один рынок, только он пока проигрывает. Как думаешь, что сделает граф, получив власть?

— Начнёт мне мешать?

— Вот именно. Причём так, что ты ничего не сможешь сделать, уж поверь мне. Ничего противозаконного, никакого насилия или диверсий, к которым ты привык. Просто твои новые эликсиры будут проходить допуск не пару месяцев, а пару лет. Твои клиники и производства будут проверять чаще и дотошнее, и каждая проверка обязательно что-нибудь найдёт. А в какой-то момент может встать вопрос о том, соответствует ли твоя личная лицензия действующим требованиям, — перечислил Бархатов.

— Лицензию отозвать не так просто.

— Конечно. Но возможно. Юра, я тридцать один год патриарх и точно знаю, что можно сделать с членом Гильдии, если очень захотеть. И Ракитин сделает. Причём он будет искренне считать, что защищает Гильдию от монополии выскочки, — закончил Михаил Андреевич и откинулся в кресле.

— То есть либо я сам становлюсь патриархом, либо в перспективе могу лишиться всего своего целительского бизнеса, — хмуро подытожил я.

— К сожалению, именно так и есть. Прости, что ставлю тебя в такое положение. Но у тебя нет выбора. Как вариант, можем выдвинуть вместо тебя кого-то из доверенных лиц… Но я не знаю ни одного достаточно уважаемого целителя, который был бы на сто процентов лоялен тебе. Уж прости, — развёл руками Бархатов.

Я молча кивнул. Спорить бессмысленно — князь был прав, и я это понимал. Отказаться значило проиграть заранее.

— Времени у тебя достаточно, успеешь разобраться с делами княжества и посадить верных людей на ключевые места. Большое собрание будет не скоро, и я специально объявил обо всём заранее, чтобы ты успел подготовиться, — улыбнулся Михаил Андреевич.

— Выходит, вы всё просчитали, — усмехнулся я.

— Юра, мне восемьдесят лет. Чем, по-твоему, я занимался всё это время? — Бархатов посмотрел на меня с искренним недоумением.

Я невольно рассмеялся.

Российская империя, город Новосибирск, здание Совета родов, Изумрудный зал

Ужин подходил к концу. Гости начали расходиться, оркестр играл что-то тихое и медленное.

Я прощался с князем Баумом, когда почувствовал, что рядом кто-то стоит.

— Ваша светлость. Позволите отнять минуту?

Я повернулся и увидел Ракитина.

— Разумеется, Феликс Самуилович.

Мы отошли к окну. Граф был совершенно спокоен — ни малейшего следа того недовольства, которое я заметил во время речи Бархатова.

— Ваша светлость, я не буду делать вид, что рекомендация Михаила Андреевича меня обрадовала. Я претендую на этот пост и не скрываю этого уже несколько лет, — Ракитин перешёл сразу к делу, при этом его тон оставался безупречно вежливым.

— Да, ваше сиятельство, я понимаю.

— Я хочу сказать, что не считаю рекомендацию патриарха оскорблением или несправедливостью. Михаил Андреевич в своём праве, и, откровенно говоря, я понимаю его выбор. Вы весьма талантливы, амбициозны, а главное — умеете добиваться результатов. С этим никто не поспорит.

— Благодарю. О вашей работе я тоже слышал много хорошего, — чуть приврал я.

На самом деле всё, что я знал о «Чистой крови» — это то, что у них очень крепкий и прибыльный бизнес. Никаких деталей.

Придётся поручить Васе и Ефиму разузнать подробности…

— Спасибо, князь. Я говорю вам это не из вежливости, а чтобы вы понимали: я признаю вас достойным соперником, — произнёс Ракитин, глядя мне в