Для тебя бессмертный III - Сим Симович

Крепко пожал протянутую руку. Ладонь пирата оказалась шершавой, словно кора старого дуба. Сделка скрепилась.

— Грузите серебро и зелье в лодку, — бросил приказ Штарку. — И отвезите гостя обратно к устью реки. Капитан торопится творить великие дела.

Морской разбойник скрылся во мраке подземелья, увозя с собой погибель для гордой владычицы морей. Первый, самый страшный и сокрушительный удар по Венеции был нанесен. Торговые пути, веками питавшие республику, в скором времени превратятся в непреодолимую пылающую преграду.

Покинул сырой подвал. Поднялся по крутым каменным ступеням в теплые покои Палаццо. За окнами занимался бледный, холодный рассвет. Впереди ждало не менее важное дело. Следовало поджечь не только воду, но и саму землю под ногами непокорных соседей.

Осенний ветер безжалостно гнал пожухлую листву по грязной рыночной площади Падуи. Небо хмурилось тяжелыми свинцовыми тучами, обещая скорый, ледяной ливень. Местный люд плотной, серой толпой топтался у старого городского колодца, жадно ловя каждое оброненное слово стоящего на деревянном срубе человека.

Проповедник кутался в дырявую, изодранную в клочья суконную рясу. Грязь густо покрывала худые, изможденные щеки бывшего крестьянина, но голос вестника звучал подобно весеннему, очищающему грому.

— Откройте слепые глаза, братья! — кричал веронец, потрясая сухими кулаками над головами собравшихся падуанцев. — Посмотрите на собственные мозолистые руки! Посмотрите на впалые животы ваших голодных детей! Вы трудитесь от темна до темна, до кровавого пота спины гнете! А что взамен⁈

Толпа глухо, недобро заворчала. Бедняки, ремесленники, нищие подмастерья и разоренные непосильными податями смерды жадно впитывали мятежные речи.

— Взамен местные патриции сдирают последнюю овечью шкуру! — надрывался проповедник, указывая худым пальцем в сторону возвышающегося на холме богатого каменного дворца наместника. — Господа жрут сладких перепелов и пьют заморские вина! Спят на лебяжьих перинах! А вас гонят кнутами на бойню, стоит лишь соседнему барону поссориться из-за межи!

Женщины в толпе заголосили, вспоминая сыновей и мужей, сгинувших в бесконечных стычках знатных родов. Мужики мрачно сжимали кулаки.

— Небеса покинули Рим! — слова падали тяжело, намертво врезаясь в воспаленные умы. — Папский престол прогнил насквозь! Епископы продают прощение грехов за звонкую монету, забыв о милосердии! Но на севере взошла новая, истинная заря! В Вероне правит справедливый пастырь!

Толпа замерла, боясь пропустить весть о чудесном спасении.

— Веронский владыка не требует пустых молитв! Верона дает стальной щит и сытный хлеб каждому, кто готов драться за родной очаг! Там больше нет бесправных смердов и всевластных господ! Там куют новый мир, где правит честный труд и братство крепкого железа!

Послышался звон кольчуг и тяжелый топот кованых сапог. На площадь спешно выбежал десяток городской стражи. Копья угрожающе накренились. Вперед вырвался тучный начальник дозора в начищенной до блеска кирасе. Лицо стражника побагровело от ярости.

— Заткни глотку, еретик! — взревел начальник, выхватывая короткий меч. — Хватайте смутьяна! Тащите в темницу! Завтра же вздернем на виселице за подстрекательство к бунту!

Стражники грубо рванули вперед, жестоко расталкивая бедняков древками тяжелых копий. Но привычного слепого повиновения не последовало. Брошенные в благодатную почву семена фанатичной веры мгновенно дали кровавые всходы.

Дюжий кузнец в прожженном кожаном фартуке намертво перехватил древко ударившего его стражника. Резко дернул на себя, вырывая копье из слабых рук. Тяжелый кулак с хрустом опустился на покрытое шлемом лицо воина.

— Не тронь святого человека, песья кровь! — истошно завопил кузнец, замахиваясь отнятым копьем.

Площадь взорвалась диким, первобытным воплем. Котел народного гнева, копившийся долгими десятилетиями нищеты и бесправия, сорвало с петель.

Бедняки бросились на опешивших стражников. В ход пошли тяжелые дубины, кривые мясницкие ножи, спрятанные за пазухой серпы и просто голые, покрытые мозолями руки. Закованные в железо воины пытались отбиваться, отчаянно рубя мечами, но людское море мгновенно поглотило жалкий десяток.

Кровь брызнула на грязную брусчатку. Начальник дозора страшно захрипел, получив удар тяжелыми крестьянскими вилами прямо в незащищенное горло. Тучное тело рухнуло в лужу, судорожно дергая закованными в латы ногами.

Толпа, опьяненная первой пролитой кровью угнетателей, окончательно обезумела. Проповедник стоял на срубе колодца, воздев руки к свинцовому небу, словно дирижируя кровавым оркестром.

— Сбросьте ярмо! — голос вестника перекрывал предсмертные вопли стражи. — Жгите дворцы кровопийц! Забирайте награбленное! А после — уходите на север! Верона примет каждого свободного мужа в свои стальные ряды!

Клич разнесся по узким кривым улочкам Падуи. Народный бунт вспыхнул мгновенно и неотвратимо, подобно сухой соломе, брошенной в кузнечный горн. Толпы разъяренных простолюдинов с ревом устремились к богатым кварталам патрициев.

Полетели выломанные из мостовой булыжники. Дубовые двери знатных домов затрещали под ударами тяжелых топоров. Вскоре в серое небо взвились первые клубы густого черного дыма. Пламя жадно пожирало роскошные усадьбы, резную мебель, дорогие шелка и вековые долговые книги.

Смерды беспощадно вытаскивали насмерть перепуганных господ за волосы прямо на грязные улицы. Никакой пощады к недавним мучителям не предвиделось. Старые обиды смывались обильными реками горячей крови.

Подобные пожары полыхали в этот час в Мантуе, Виченце и прочих сопредельных землях. Всюду верные вестники поднимали народ на жестокую, бескомпромиссную борьбу. Старая знать в панике бежала, бросая насиженные гнезда, спасая жалкие жизни. Дряхлый, прогнивший порядок рушился на глазах, погребая под обломками столетия несправедливости.

Стоял на высоком открытом балконе Палаццо в Вероне. Холодный ветер трепал полы тяжелого черного плаща.

На горизонте, там, где пролегали чужие границы, отчетливо виднелось багровое, тревожное зарево бесчисленных пожаров. Зараза слепой, всесокрушающей веры исправно делала свое дело.

Крепостные ворота Вероны стояли широко распахнутыми. По пыльным трактам к городу непрерывным, бесконечным потоком тянулись длинные вереницы людей. Беженцы, беглые крепостные, восставшие ремесленники, дезертиры из разбитых гарнизонов. Искалеченные, голодные, оборванные, но свято верящие в нового живого кумира.

Верные ветераны Штарка встречали пребывающие толпы прямо у ворот. Сортировали людской поток. Стариков и женщин отправляли на бескрайние поля и в ревущие жаром кузни. Крепких молодых парней немедленно строили в ровные ряды, всучив в руки тяжелые длинные пики.

Огромная, непобедимая армия росла с каждым