Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Мысленно вызвав интерфейс создания, я сосредоточился на амулете «Дубовый Щит». Руки, словно сами по себе, потянулись к виртуальным заготовкам. Процесс был молниеносным, отточенным до автоматизма. Я вложил в него последние запасы щепы Корневого Оплота, чувствуя, как материал послушно тает под напором моей воли и энергии. И вот, амулет был готов.

Выйдя из навыка, я распахнул веки. На глаза бросился крошечный, смехотворный прирост навыка «Живое Ремесло» — всего 5 %. В руке лежал знакомый деревянный амулет, но его свойства… Они взлетели на совершенно иной уровень! Пассивная аура невидимости теперь была не «средней», а «мощной», а барьер «Дубовая Кора» мог поглотить два удара средней силы вместо одного, да еще и перезаряжался вдвое быстрее. Очевидно, это был не просто результат роста навыка, а эффект от «Воли, Воплощенной в Форме». Создаваемые мной артефакты стали не просто сильнее — они эволюционировали.

Я показал амулет Вальтеру. Его брови почти незаметно приподнялись — для него это было высшей степенью изумления.

— Невероятно. — прошептал он, перебирая амулет длинными пальцами. — Я впервые вижу «Дубовый Щит» с такими характеристиками. Обычно это лишь вспомогательный артефакт для новичков. Но это… вещь для опытного бойца.

Он посмотрел на меня, и в глубине его взгляда бурлил целый водоворот мыслей.

— Не показывай это «Когтю». Пока что. — он сделал паузу. — Скажи честно, ты можешь излечить их? — дядя кивнул в сторону Арраса и его людей.

— Нет. — ответил я без колебаний. — Я могу лечить только инфицирование низкого уровня. Среднее… мне не под силу.

Вальтер кивнул, и по его лицу по-прежнему было невозможно понять, рад он или огорчен. Возможно, он испытывал и то, и другое одновременно. С одной стороны медали была смерть сильных бойцов, с другой — сохранение тайны моих Путей. Но я сомневался, что дядя поставил бы мою тайну выше интересов Империи, если бы у него был выбор.

С этим грузом мыслей я направился в карантинный блок. Воздух здесь был тяжелым и спертым, пропитанным запахом пота, крови и чем-то сладковато-гнилостным — знакомым ароматом Лесной скверны.

Я приступил к исцелению. Заражение у этих людей хоть и было низкого уровня, но оказалось достаточно старым, въевшимся — возможно, они получили его несколько дней назад. Некоторые воины находились на грани: жар затуманивал их сознание, а кожа местами затвердела, превращаясь в подобие коры. В их стеклянных, полных страданиями глазах, все еще теплилась надежда, такая же, какую я видел у солдата перед воротами.

Достав «Дубовый Щит», я начал обход. Прикладывая амулет к пораженным участкам, я делал вид, что именно он поглощает заразу, а сам тайно активировал «Путь Целителя». Теплая, живительная энергия изливалась из моего резервуара, смывая серо-зеленые пятна, растворяя бугорки под кожей. На самые тяжелые случаи заражение уходило две единицы энергии, на обычные — одна. Процесс был медленным и методичным. Я видел, как прояснялся взгляд больных, как выравнивалось их хриплое дыхание, как они пытались что-то сказать, бормотали слова благодарности.

Это была изматывающая работа. К концу дня мой резервуар живой энергии изрядно опустел, а тело ломило от усталости и постоянной концентрации. Но когда я сделал последний вдох и открыл глаза, карантинный блок был пуст. Все были спасены, остались лишь пустые койки и тишина.

Я вышел на улицу. Вечерние сумерки уже окутали город, окрашивая камень в синие и фиолетовые тона. Прогресс «Пути Целителя» подскочил до 92 %. Каждая спасенная жизнь приближала меня к новой стадии, а новый уровень Пути Созидания значительно ускорял рост остальных Путей.

По пути домой, повинуясь старой привычке, я свернул на центральную площадь и замер. У подножия статуи Топора стоял капитан Горст. Неподвижный, как и сам монумент, он выделялся темным силуэтом на фоне угасающего неба. Капитан смотрел на холодный камень, в котором бесследно исчез его сын. Он ждал. Ждал того, кто, по всем законам логики и этого жестокого этого мира, уже не должен был вернуться.

Я постоял несколько мгновений, чувствуя комок в горле. Я ничем не мог ему помочь. Никакая сила, никакой титул Первого Игрока не могли вернуть Каэла из недр Системы. Развернувшись, я побрел дальше, оставив капитана наедине с его надеждой и отчаянием.

Дома меня застал Орн, хлопотавший у плиты. Запах тушеного мяса с кореньями показался мне самым восхитительным ароматом на свете. Мы поели молча: я был слишком измотан, чтобы поддерживать беседу, а старик, видя мое состояние, не стал докучать расспросами. Он лишь подлил мне горячего чаю из трав и хмыкнул что-то о том, что я тащу на себе все заботы города.

Когда тарелки опустели, а чай был выпит, я наконец почувствовал, что ко мне возвращаются силы. Первой мыслью было наконец-то погрузиться в изучение новых возможностей «Живого Ремесла», как вдруг в дверь тихо постучали.

Орн недовольно буркнул, отодвигая стул.

— Кого это принесло в такой поздний час? — проворчал он, направляясь к выходу.

Старик распахнул дверь, и его ворчание разом оборвалось. Орн замер на пороге, заслонив собой проход. Я сидел спиной к проему, но ледяная волна предчувствия уже заставила меня обернуться.

Мое «Боевое Чутье», до сих пор дремавшее, вдруг подало слабый, но отчетливый сигнал тревоги. Опасность, острая, как игла, пронзила сознание.

В дверном проему, освещенные тусклым светом лампы, стояли двое: Аррас и Сера. Их взгляды, ледяные и оценивающие, пронзали меня. На их лицах читалась суровая серьезность.

Коротко кивнув, незваные гости вошли. Сера, словно кошка, бесшумно проскользнула вперед и опустилась на мою постель, откровенно изучая обстановку беглым, пренебрежительным взглядом. Ее пальцы привычным движением высвободили один из коротких клинков, и она принялась легко подбрасывать его, ловя за рукоять. Но это не было бездумной игрой. Острие лезвия при каждом обороте на мгновение замирало, направленное точно в мою сторону. Это был молчаливый, но совершенно ясный язык угрозы.

Аррас был резок. С грохотом он опустился на освобожденный стул Орна, отодвинув его с неприятным скрипом. Его внушительная фигура казалась чужеродной в нашей скромной комнате. Старик замер на пороге, прислонившись к косяку. Его глаза, полные тревоги и невысказанного вопроса, метались между мной и гостями.

Наконец, Аррас прервал молчание. Его голос, низкий и гулкий, прозвучал как удар молота по наковальне:

— Так вот кто второй Творец. — он кивнул в сторону Орна, не удостоив его взглядом, а затем медленно, словно хищник, перевел свои холодные серые глаза на меня. — Объясни мне, мальчишка. Как ты, выходец из богом забытой дыры, смог активировать Путь