Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Признаться, сынок, для меня все это… — он повел рукой, словно указывая на сам факт существования инвентаря, — все еще в диковинку. Непривычно. Старая собака, новые трюки… — он хмыкнул.

В этот миг на пороге возник Вальтер. Его высокая, аскетичная фигура мгновенно заполнила дверной проем, словно тень.

— Орн. Макс. — кивнул он нам.

— Магистр. — ответил старик, выпрямляясь.

— Я за своим заказом.

Орн кивнул, и мы вернулись в мастерскую. Затем он начал один за другим выкладывать на верстак артефакты. Это были не амулеты, а более сложные предметы: что-то похожее на ловушки для животных. Все они излучали слабое, но уверенное системное свечение. Я не успел вникнуть в их свойства, но по тому, как загорелись глаза Вальтера, понял — работа была выполнена безупречно.

— Все, что вы просили, магистр. — сказал Орн, отступая на шаг. — Я вложил в них все свое мастерство.

Вальтер молча протянул руку, и артефакты один за другим исчезли в его инвентаре.

— Благодарю, мастер Орн. Работа превосходна. — его похвала прозвучала сухо, но для Вальтера это было равноценно восторженной овации. Затем он повернулся ко мне. — Макс, как только последние жители покинут город, я буду ждать тебя у особняка для тренировки. Переоденься в форму. Нам нужно использовать каждую минуту.

— Я понял, дядя. — кивнул я.

Вальтер коротко кивнул в ответ и вышел, растворившись в сутолоке улицы. Мы с Орном в последний раз окинули взглядом мастерскую и направились в наш дом.

Сборы Орна заняли не больше получаса. Он упаковал в простой вещевой мешок немного одежды и пару самых дорогих сердцу безделушек. Больше он ничего не брал, понимая, что лишний груз будет лишь обузой.

Я молниеносно переоделся в тренировочную форму. Мы двинулись к главным воротам, где нас встретило настоящее море людей. Солдаты гарнизона, сами явно напуганные и растерянные, тщетно пытались навести хоть какой-то порядок. Их попытки выстроить людей в колонны выглядели жалко. Воздух сотрясал оглушительный гул: детский плач смешивался с женскими криками, сержантские окрики тонули в ржании лошадей, запряженных в повозки, доверху набитые продовольствием.

Сквозь эту хаотичную толпу к нам пробился капитан Горст. Его лицо было измождено, но взгляд оставался сосредоточенным. Он протянул Орну сложенный в несколько раз лист плотного, слегка мерцающего пергамента.

— Возьмите, мастер Орн. — понизив голос, произнес он. — Это документ, заверенный магистром Вальтером. Он официально подтверждает ваш класс «Творец» в Империи. С ним вас не посмеют заключить под стражу ни в одном городе Санкталии, если вас будет проверять другой Системщик.

Орн с удивлением взял пергамент.

— Но… зачем?

— Вы получили свой класс уже после того, как гонцы магистра отправились к Императору с донесением о Первом Игроке. Поэтому он официально не уведомлен о появлении нового Творца. Однако влияние и авторитет магистра Вальтера достаточно велики, чтобы его слово и печать были приняты во внимание. Никто не посмеет тронуть того, кого он взял под свою защиту. — капитан кивнул на пергамент. — Документ создан с использованием системных материалов. Вы можете поместить его в свой инвентарь, и он будет в полной безопасности.

Орн, все еще не веря в происходящее, мысленно убрал пергамент в инвентарь. Его лицо выражало смесь облегчения и изумления перед открывающимися перспективами.

— Спасибо вам, капитан. И передайте мою благодарность магистру.

— Передам. — ответил Горст, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то тяжелое. — Берегите себя, мастер Орн.

— Обязательно. — ответил старик, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

Капитан коротко кивнул, сжал плечо старика своей мощной ладонью и, развернувшись, снова погрузился в хаос, отдавая приказы.

Пока мы ждали выхода, я заметил, что мой резервуар Живой Энергии почти восстановился, показывая 84 единицы. Решил не терять времени и проверить, какой прирост дадут эпические артефакты. Мой выбор пал на «Гнев Древесного Сердца». Процесс создания оказался сложнее и энергозатратнее. Я чувствовал, как из меня вытягиваются целые пласты энергии, а виртуальные руки с трудом формовали сферу нестабильной мощи, заключая ее в оболочку из черной, отполированной Старшей Древесины. Когда артефакт наконец материализовался, я с облегчением выдохнул.

Потрачено: Живая Энергия: 56 ед.

Потрачено: Живая Древесина (Старшая): 0.5 ед.

Навык «Живое ремесло» +4 %. Прогресс: 18.1 %.

Поздравляем! Вы впервые создали эпический предмет с помощью навыка «Живое ремесло»!

Навык «Живое ремесло III» — прогресс +20 %.

Прогресс: 38.1%

Дыхание перехватило от удивления. Двадцать процентов! Это был не просто скачок, а настоящий рывок, эквивалентный нескольким часам напряженной работы. Я совершенно забыл, что Система щедро вознаграждала за первое создание артефакта высокой редкости!

Картина окончательно прояснилась: за создание эпического артефакта я получал 4 % к опыту. Чтобы повысить уровень, мне оставалось создать всего 16 эпических артефактов. Учитывая текущую скорость восстановления энергии и время на сон, я должен был уложиться до завтрашней ночи. Но никто не знал, сколько у нас оставалось времени.

Я создал еще два «Стража Порогов», потратив 28 единиц энергии и 0.5 бревна Зрелой Древесины. Теперь у меня было шесть «Стражей» — оставалось создать еще четыре, чтобы обеспечить защитой всей бойцов.

Наконец, колонна тронулась. Это было медленное, тягучее шествие, больше напоминавшее похоронную процессию. Люди шли, оглядываясь на родные улицы, на дома, где прошла их жизнь. В глазах читалась пустота, страх и покорность судьбе.

К нам с Орном подошли бабушка Агата и Лина с семьей. Младшие братья Лины, прижавшись к матери, испуганно озирались по сторонам. Сама девушка бережно держала на руках спящую сестренку. Ее мать пыталась улыбнуться, но улыбка выходила натянутой и печальной.

— Ты… остаешься? — тихо спросила Лина, глядя мне в глаза.

— Да. — ответил я. — Мы их задержим. Чтобы вы успели уйти.

Она лишь кивнула. В ее глазах блеснули слезы. Резко обняв меня одной рукой, прижавшись щекой к плечу, девушка так же быстро отстранилась. Не сказав больше ни слова, Лина пошла за своей семьей, растворяясь в реке беженцев.

Настала очередь прощаться с Орном. Это был самый тяжелый момент. Я повернулся к старику, и слова застряли в горле. Он смотрел на меня своими мудрыми, добрыми глазами, в которых я видел все: гордость, страх, бесконечную тревогу и любовь.

— Орн… — начал я, и голос предательски дрогнул.

— Ничего не говори, сынок. — перебил он, положив свои мозолистые, твердые ладони мне на плечи. — Я все понимаю. Ты должен это сделать. Для них. Для всех нас.

Старик притянул меня к себе. Это было не быстрое, формальное объятие, а крепкое, долгое. В нем было все: благодарность за спасение и кров, гордость за ученика, страх потерять последнюю родную душу и бесконечная, щемящая нежность.

— Ты обещаешь