Античный Чароплёт. Том 4 - Аллесий

стенах. Если бы мы отбили любой их штурм, командуй я крепостью Союза, то я бы просто сменил защитников, уплотнил бы, где надо, оборону, подвел бы резервы, отошел бы в критической ситуации внутрь укреплений и устроил бы местные арьергардные бои, благо, что нам есть, куда отступать. Но у нас просто некем заменять погибших и раненых. Для врагов нет разницы, выиграют ли они первым приступом или умоются кровью и отойдут. Потому что, даже меняя в каждом штурме десяток своих к одному нашему бойцу, через три-четыре дня они просто лишат нас людей для обмена.

Наступила тягостная тишина. Казавшееся мне недавно вполне терпимым положение защитников заиграло новыми красками. А ведь и вправду — в той толпе все были вооружены и разодеты разномастно. Да, доспех какой-никакой был у всех, примитивные стальные прутья опять же, повязанные вдоль конечностей — самая простая защита из всех возможных, тоже мелькала, набитые плотным войлоком стеганки… Но если все эти люди не обладают боевым опытом и навыками действий в качестве боевых групп, то они не отличаются ничем от хорошо вооруженного ополчения Шумера. А те, в отличие от профессиональных солдат и стражников, во время той же волны с куклусами умудрялись проигрывать схватки с двукратным собственным численным превосходством. И даже трехкратным. Это при том, что куклусов не назовешь особо умными и хитрыми противниками. Хотя ладно, я придираюсь к людям. Когда я был на той войне подмастерьем, то едва ли куклусы мне казались слабыми или примитивными. Но все же мне кажется вполне очевидным результат столкновения толпы крестьян и вчетверо меньшего отряда профессиональных солдат. Просто сейчас крестьяне на стене. Условные “крестьяне”, конечно.

Так или иначе, а положение грустное. Откровенно говоря, я бы тут… Гм…

— Может, начать перекапывать ущелье за нами и вывести туда профессиональные отряды и мелкие пушки? — все недоуменно посмотрели на меня. — Что? Все равно нас тут рано или поздно прорвут. Профессиональных бойцов мы лишимся. Полноценных арьергардных боев не устроим — бегущих со стен ополченцев опытные солдаты будут резать, словно скот. Ну так и зачем все это? Максимальную эффективность ополчение может показать именно на стенах в качестве застрельщиков и толпы в выгодном положении. Плюс мы — маги. У вас в Ковенанте ведь есть и боевые колдуны, если я правильно помню. Они тоже могут какие-то заклинания применять… Один-два дня, пока не размочалят стену артиллерией, мы точно продержимся. Первую волну штурма будет отбивать Ортинум. Дальше на атакующих будет литься плотный поток стрел, дротиков, камней. Плюс — выстрелы тяжелых орудий и заклинания. Если где-то будет локальный прорыв, я постараюсь его ликвидировать. И резервную когорту оставим. К моменту, когда мы лишимся стены и основной массы защитников, противнику придется вести тяжелый бой в узком ущелье против подготовленных солдат с легкими орудиями и магической поддержкой. Если будут подкатывать свою артиллерию, то мы просто отступим дальше — на следующее укрепление. А оборонять предыдущее оставим ополченцев, которые сохранятся после падения основной Крепости.

Глаза Кларны округлились. Ну да, я предложил фактически использовать всех неподготовленных людей до последнего в качестве мяса. Скорее всего, после такой вот компании не выжил бы вообще никто. И даже профессионалы переживут её практически с нулевым шансом. Зато с точки выигрыша времени это было наиболее оптимально. С учетом наличия меня для боев на стенах и Ортинума в качестве массовой ударной силы, Доминация и Союз могли бы рассчитывать на гарантированное взятие стен только после частичного разрушения их артиллерией. Большого выигрыша в этих условиях профессионалы не давали, зато в узком ущелье и во встречных боях во внутреннем дворе крепости они были стократ полезнее неподготовленной толпы.

— Это… Интересный вариант. Я его обдумаю, — Раул кивнул чему-то своему. Жальян посмотрел на меня с прищуром. С уважением, да, но еще — как один опасный хищник смотрит на другого. Теплотой и любовью к ближнему там и не пахло. Я же просто пожал плечами. Мы в этом мире, чтобы помочь освободиться местному архидемону. Тут уж не до сантиментов. И нет никакой разницы, умрут ли его последователи на стенах или в своих постелях от старости.

— Ты не сможешь быть везде и всюду, когда начнется штурм, — Ортинум нахмурился, повернув голову ко мне. Для всех остальных это выглядело как опасение о переоценке мной своих силы. Для меня же — прямой приказ. Я смог бы. Но командир буквально сказал мне “не быть везде и всюду”. Не телепортироваться то есть. И двойников не использовать.

— Разумеется, — я кивнул головой. — Но я смог бы летать с надвратной башни к самым тяжелым участкам. Это не хуже профессиональных отрядов солдат.

— Полет требует много сил.

— Не на сотню метров, — я пожал плечами. Такие расстояния я вполне осиливал и когда был учеником в бегах.

— Хорошо, — командир, задумавшись, кивнул.

— Я еще не согласился с этим планом. Я тут командую.

— Мы и не утвердили его, Старейшина Раул, — Ортинум пожал плечами. — Последнее слово за вами.

Ночью же в свете сиреневых магических искр, подвешенных колдунами в воздухе, закипела работа. Со стен демонтировали легкие орудия, спускали некоторые на веревках, перед стеной разбирали деревянные постройки, копали ров. За ним примерно в сотне метров еще один, за которым насыпали земляной вал. Глубина была небольшая — около двух метров. Ширина второго примерно такая же, первого — на метр больше. Но эти укрепления, обороняемые профессионалами, должны были дать завтра или послезавтра, а может, если очень повезет, и через несколько дней, время и возможность спастись бегущим ополченцам. Я в это время либо тревожно спал, либо дежурил — мы взяли дежурства по-очереди, чтобы всегда оставался кто-то, способный разбудить остальных.

— Это Лира. Вы не представлены, — Старейшина Жальян подвел ко мне ту самую женщину. На миг перед глазами вновь мелькнули воспоминания о Ливратмали. Обучение контролю потоков жизненной силы через внутренние токи маны, мои сложности и неуспехи, связанные с этим, очередные косые взгляды за “бездарность”, вечера, проведенные в компании внучки Гальди, когда мы болтали об учебе, жизни и прочем. Вероятно, в то время я нашел в ней способ удовлетворения потребности в общении. Никогда не считал, что так уж нуждаюсь в социуме, но тем не менее…

— Тиглат, — коротко представился я. Женщина кивнула.

— Оставлю вас, — Жальян посчитал свой долг выполненным.

— Приставили присматривать