Античный Чароплёт. Том 4 - Аллесий

— Это означает повышенную готовность. Следующий удар призовет всех на стены. Я ожидаю мощный штурм. Если все так, как вы говорите, то командующий армии Доминации водит нас за нос. Он готовится пройти через обстрел чарами и вашу огненную поддержку, — кивок в сторону Ортинума, — а вчерашняя разведка боем дала ему достаточно сведений. Наше главное оружие оказалось неожиданным, но несущественным. Они совершат еще один налет, а под вечер пойдут на штурм. Скорее всего, днем нас будут беспокоить только зверушки Союза. Перед полной темнотой нас попытаются уже полностью вытеснить со стен силы Доминации, а дальше легкая пехота Союза будет вести бои всю ночь во дворе крепости. Им плевать, сколько людей они положат. Если утром стена будет взята, то это не проблема. Выражаю вам, Тиглат, благодарность. Я даже не предполагал, что у врага есть колдовская поддержка. Они не пользовались ей при боях за Долину.

Импровизированное совещание на стене заняло достаточно времени, но вскоре Кларна и Ортинум удалились вместе со Старейшинами в штабной домик, а я вновь остался на стене с Лирой.

— Ты жрица?

— Да, я провожаю души в последний путь в обитель господина. Они служат ему по сто лет, а затем спят под его опекой и учатся его мудрости.

Мне было интересно узнать логику этой женщины. У колдунов она часто извращенная донельзя. В Шумере не особо много знали о демонах как это ни странно. Известно максимум, что им нужны души смертных, что они могут выполнять множество работ, что с ними можно бороться с помощью определенных методов. Но это все. Ничего более. Некоторые могущественные демонологи знают больше, конечно. Особенно про демонические миры. В частности, только я во всем Шумере, полагаю, сейчас вообще понимаю, как они используют души и зачем эта незримая субстанция демонам вообще нужна. Может быть, еще Креол… Не уверен. Старое поколение сильных демонологов так-то уже ушло: Алкеалол пропал во время войны с куклусами, Йена я прикончил лично, Гази не был могущественным демонологом, но тоже помер от моей руки. Учитель Халай покинул мир живых, а Орраш Белая Цепь умер после войны с куклусами, призвав дьяволицу Лэнга. Умер дрянной смертью. А забравшую еще и практически всю соседнюю деревню крестьян тварь прикончил лично тогда еще живой Шурруках.

Из нового поколения сильных демонологов реально есть я, есть Креол Урский. Может быть, еще кто-то из учеников старика Халая. Не особо густо, к сожалению. Знания же, которые, быть может, и были доступны старикам, нам перешли далеко не полностью. Личное обучение, записи в архиве Гильдии — да и все. Остальное уже сами добываем.

— …Как это зачем?.. Я дарю душам покой. Я отправляю их в обитель господина!

— А как же те, кто служат Иму?

— Если они желают сгореть в его свете — пусть будет так. Но даже это лучше, чем раствориться в бездне ничего. Ты разве не чувствуешь её? Все время…

— Мне интересно, как её ощущаешь ты.

— Как бездну. Как голодное ничто, которое готово пожать каждого, растворить в небытии, развоплотить, разодрать на тончайшие нити, из которых мы состоим, дабы они истаяли, лишились смысла, перестали быть. Этот ужас всегда на грани, я всегда его ощущаю. И только к Владыке Мерталу умею проложить для мертвых сквозь него тропу. Ты же… Слишком силен. Тебя явно уже не пугает эта сила так сильно, как когда-то, правда? Патриарх такой же. Он не боится. Может быть, кто-то вроде вас даже может в ней выжить какое-то время, может в ней быть…

Лира рассказывала интересно. Я лишь качал головой. Это что же местный архидемон внушает своим последователям? Кстати, лучше бы нам продержаться подольше, а потом уйти побыстрее. Что-то мне в голову начали закрадываться разные мысли… Абстрактное освобождение архидемона стало казаться не таким уж и абстрактным, а в голову нарочито полезли воспоминания об освобождении Эмуши, призыве Пазузу и могущественных тварях на празднике в Лэнге. Встречаться с очередным существом высшего порядка мне как-то не хочется.

Вторая разведка боем началась неожиданно, но вполне предсказуемо для тех, кто уже видел ход мысли командующего Доминации. Внезапно, словно по сигналу, все пушки замолчали, а от лагеря отделились несколько небольших отрядов — не легионеры, а скорее, легкая пехота. Они шли не строем, но рассыпной цепью, используя каждую складку местности для прикрытия. Это не были солдаты Доминации — не то вооружение и снаряжение. Это была, судя по всему, легкая пехота Союза. И шла она, на самом деле, крайне эффективным образом: плотность построения была в лучшем случае один человек на семь-восемь квадратных метров. И вооружение… Арбалеты, судя по всему. Я не так хорошо разбираюсь в чарах наблюдения, но что-то рассмотреть все же могу.

— Они хотят проверить, где мы слабее, найти уязвимости, — пробормотала Лира, склонившись над вырезом в гребне стены.

— Они хотят их создать, — поморщился я от удара гонга. — Мы можем каким-то образом отменить тревогу? — внезапно повернулся я к сигнальщику.

— Зачем? — обернувшись, я увидел, как Лира зажала в руке косу. Она собирается её зажечь? Зачем?.. Думает, что я предатель?..

— Потому что мы можем лишь выбивать отдельных стрелков, а они, если все войска соберутся на стенах, смогут бить из пушек, — я пожал плечами. — Даже если Ортинум снова воспламенит это поле, вряд ли потери будут равноценны.

— Это… — она неуверенно замерла.

— Это логика.

— Я должна была быть бдительна. Это верность. Это вера.

— Это несовершенная ошибка, — пожал я плечами. Лира отвернулась, поджав губы.

На позициях защитников тоже зашевелились. Ополченцы заняли места за зубцами, лучники и арбалетчики заряжали оружие, а опытные офицеры следили за приближением врага. Кларна развернула магический экран, чтобы следить за передвижениями противника в реальном времени. Ортинум стоял чуть поодаль, готовый в любой момент поддержать огнем, если потребуется.

Для уменьшения потерь со стороны лагерей противников к стене в свое время были прорыты траншеи. Достаточно глубокие тоннели — под три метра. Все изгибались, имели дополнительные ходы. Со стен крепости время от времени пытались по ним бить, чтобы обрушить стенки, но получалось слабо. Во время вчерашнего штурма именно по этим траншеям подносили лестницы. Конец тоннелей был буквально в двухстах метрах перед стенами. Но легкая пехота шла не только по ним, но и по полю. Начались перестрелки. Защитники