Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Сапёр, присев у замка, быстро оценил петли и защиту, простукав дверь и стену вокруг.

— Тихо или быстро?

— Быстро.

Взрывник наложил заряд, воткнул детонаторы, и бросив короткое «бойся» — отошёл за угол здания сжимая в руке цилиндр радиовзрывателя.

Гексоген коротко ахнул, и дверь, внешне невредимая вывалилась из дыры в стене проделанной взрывчаткой.

Подземный уровень встретил их белым светом, кафельными стенами и запахом, от которого даже опытные егеря на мгновение сбились с дыхания. Кровь, спирт, гниль, озон, мокрая шерсть, лекарства и сладковатый, липкий дух смерти смешивались в воздухе так плотно, что казалось, будто сам камень здесь болен.

Коридор уходил вниз и ветвился на три рукава. По стенам шли медные трубки, кабели и маготехнические линии, в которых подрагивал мутный фиолетовый свет. На дверях не было названий. Только номера.

За первой дверью сидели люди. Десять человек: мужчины, женщины, двое подростков. Бритые головы, серые рубахи, металлические браслеты с кристаллами на руках и лица тех, кто уже давно не ждёт ничего хорошего. Одна женщина подняла глаза и прошептала:

— Шардал?

— Шардал, милая, — ответил Ардор, не повышая голоса. — Медиков сюда. Браслеты не снимать без маготехника. Могут быть ловушки.

Во второй комнате находились клетки с животными. Кошки, собаки, крысы размером с хорошего поросёнка, птицы с изуродованными крыльями и две твари, которые когда-то, были волками, но теперь выглядели так, будто природа попыталась написать жалобу и умерла в процессе. Один из молодых егерей выругался и поднял оружие, но Ардор остановил его раньше, чем палец лёг на спуск.

— Не стрелять. Сначала понять, какие опасны, какие нет. Найдите какого-нибудь медика или специалиста из маготехников. Животные не виноваты, что люди оказались хуже зверей.

Из третьей комнаты выскочил человек в белом халате с пистолетом в руке. Он успел поднять оружие только наполовину как сержант Санго принял его ударом ноги в грудь и тут же прижал коленом к стене и держал так, что тот захрипел, роняя пистолет.

— Живой нужен? — спросил сержант.

— Очень.

Халатника связали и бросили в коридор. Он пытался кричать, что он врач и выполнял исследовательскую работу, но Ардор только наклонился к нему и сказал:

— Если ты врач, я сегодня санитар ада. Лежи тихо.

Дальше стало ещё хуже.

Они проходили комнату фиксации, операционную, хранилище препаратов, камеру с грубо перерисованными схемами человеческой нервной системы и эфирных каналов. На полях этих схем кто-то написал пометки: «усиление проводимости», «срыв личности», «живучесть после третьего цикла», «реакция на боль как стимул открытия». Нинго, войдя туда, застыл всего на секунду, но для него это уже было почти потрясением.

— Документы брать все, — сказал он своим людям. — Не сортировать складывайте всё подряд и выносите. Обеспечить охрану. Журналы, карточки, кристаллы, схемы, личные записи, мусорные корзины. Всё.

— Тут половина в крови, — заметил один контрразведчик.

— Кровь тоже документ.

Ардор почти не слышал их. Он смотрел в соседний зал, где стояла установка.

Она выглядела кустарной, уродливой, собранной из того, что смогли достать. Каркас, из стальных водопроводных труб, кресло из стоматологического, дуги, накопители, иглы, контуры, блоки памяти, чужие узлы управления, медные трубки, стеклянные сосуды с мутной жидкостью и кристаллы, дававшие фиолетовый отсвет. Любой другой увидел бы безумную лабораторную машину, но Ардор увидел больше. Машину призыва.

И у него внутри стало холодно.

Не потому, что это было то же самое. Нет. Настоящая машина выглядела иной. Цельной, чужой, страшной своей логикой, совершенной в том смысле, в каком совершенен идеально заточенный клинок. Эта же выглядела как нож, молоток, ржавая пила и молитва безумца, связанные проволокой. Но сходство несомненное. Не внешнее даже, а принцип. Кресло. Контуры. Попытка вдавить в живого человека то, что не должно входить таким способом. Заменить одну душу другой.

Нельзя было показывать, что он понял и нельзя было назвать потому что парней иначе законопатят так глубоко… Нельзя было даже дать Нинго понять, что перед ними не просто очередная мерзкая установка из чужой лаборатории.

Ардор сделал шаг вперёд и нарочито спокойно сказал:

— Маготехнический блок неизвестного назначения. Никому не трогать.

Нинго посмотрел на него слишком внимательно.

— Опасно?

— Всё здесь опасно.

— Конкретнее?

Ардор повернулся к нему.

— Конкретнее: если кто-то без допуска потянет за красивую блестящую железку, я лично оторву ему руки, чтобы установка не сделала это первой.

Контрразведчик несколько секунд смотрел на него, потом кивнул.

— Принял. Слышали? Оборудование не трогать. Контур вокруг. Фотофиксация всего. Маготехников сюда, эфиристов сюда. Никакого демонтажа до отдельной команды.

Один из егерей тихо спросил:

— Господин майор, это что вообще такое?

Ардор посмотрел на кресло с ремнями, на засохшую кровь у подлокотника и на прядь рыжих волос, застрявшую в застёжке.

— Человеческая мерзость, собранная в железе.

Он уже двинулся дальше, но Нинго догнал его у выхода из зала.

— Командир, ты это видел не впервые.

Ардор остановился и очень медленно повернул голову.

— С чего решил?

— Ты не удивился. Разозлился — да. Но не удивился.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и вокруг, несмотря на шум боя, будто стало тише.

— Код секретности «Три А» Допуск «Золотая Корона».

Нинго помолчал, затем кивнул.

— Понял.

— Нет, не понял. Но правильно сделал, что остановился. После операции будет закрытый доклад королю.