Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Ее улыбка медленно, как подтаявшая маска, начала сползать с лица. Черные глаза сузились, превратившись в два острых лезвия.

— Ты отказываешься? — прошипела она. — Ты хоть понимаешь, кому ты сейчас говоришь «нет», сопляк?

— Я говорю «нет» барыге, которая решила, что может купить Москву, — я подался вперед, стирая дистанцию. — Заберите свой чемодан, Лейла. И купите на эти деньги билет на самолет в один конец. Обратно на юг. Мои парни не будут для вас таскать контрабанду. Если хоть одна ваша фура появится на моей земле, я сожгу ее лично. Вместе с товаром и, возможно, водителем.

Амбалы у дверей угрожающе дернулись. Их руки полезли под пиджаки.

— Стоять, — резко бросила Лейла, не отрывая от меня испепеляющего взгляда.

Она тяжело дышала. Ее грудь вздымалась. Впервые в жизни ей отказали. Ей бросили в лицо ее деньги и ее красоту. Для такой женщины это было страшнее физического удара. Это было абсолютное унижение.

Она медленно закрыла дипломат. Щелкнули замки.

— Ты покойник, студент, — ее голос дрожал от сдерживаемой, концентрированной ненависти. — Ты даже не представляешь, с чем ты связался. Я не уличная шпана Баксана. Я не играю в драки. Я утоплю твой район в крови. Я найду всех, кого ты знаешь. Твоих музыкантов. Твоих тупых быков. И эту твою подстилку из рыбного отдела. Я заставлю тебя смотреть, как они корчатся от боли, прежде чем сдеру с тебя кожу.

Я встал. Медленно застегнул пуговицу на пиджаке. Я посмотрел на нее тем самым взглядом, от которого у бывалых террористов останавливалось сердце.

— Если хоть один волос… Хоть одна пылинка упадет с головы моей девушки или моих парней… — я понизил голос до страшного, нечеловеческого шепота. — Я не буду звать милицию, Лейла. И я не буду вызывать КГБ. Я приду за тобой сам. Я найду тебя, даже если ты спрячешься в бункере на Луне. И я сделаю с тобой такое, о чем не пишут даже в учебниках по инквизиции. Ты будешь умолять меня о смерти, как о величайшем благе. Это не угроза. Это констатация факта.

Я развернулся и пошел к выходу. Зыркнул на охранников. Амбалы инстинктивно расступились перед моим взглядом, не решившись преградить путь.

Я вышел из ресторана. Весенний ветер ударил в лицо, остужая разгоряченную кожу. Я жадно втянул воздух.

Из темного сквера напротив бесшумно вынырнули Кабан и Михан.

— Гендос, ты живой! — Кабан с облегчением выдохнул, убирая руку из кармана. — Мы уже хотели гранату из камня и бутылки делать и на штурм идти. Как прошло? О чем терли?

— Война, Серега. Полномасштабная, грязная война, — я сплюнул на мокрый асфальт. — Южные хотят крови. И они не будут биться на кулаках. Они будут бить в спину.

Я посмотрел на своих парней. Они были готовы на всё. Но сейчас одной физической силы было мало. Лейла — это кобра. Она будет использовать яд.

— Слушай мою команду, — я перешел на сухой, армейский тон. — Вводим круглосуточное патрулирование. Светику приставить личную охрану, не светиться, но глаз не спускать. Славе Джими сказать, чтобы из подвала не вылезал и дверь никому чужому не открывал. А нам нужно ускоряться.

— Ускоряться с чем, командир? — нахмурился Михан.

— С Жуковкой. С дачей Журавлёва. Если я не достану компромат для Шелепина в ближайшие дни, меня сожрут с трёх сторон. Смирнов из КГБ, Кротов из МВД и теперь еще эта Шамаханская царица. Время пошло на часы, гвардия. Завтра мы идем брать неприступную крепость.

Мы растворились в ночной московской сырости. Я знал, что Лейла нанесет удар очень скоро. Женская месть, помноженная на криминальные миллионы, — это самое страшное оружие в мире. Я должен был переиграть ее, переиграть милицию и КГБ. Ставки выросли до абсолютного максимума. И на кону стояла уже не просто власть в районе, а наши жизни.

И жизнь той, кого я любил больше всего на свете в этой новой, чужой для меня эпохе. Я покрепче сжал кулаки. Если она тронет Светочку, я устрою ей персональный филиал ада прямо на Красной площади. И пусть потом меня судят.

Глава 5

«Если вам предстоит ночная вылазка туда, где территорию охраняют служебные собаки, не надейтесь на свою способность бесшумно ступать. Собака чует адреналин и запах чужака за сотню метров. Суровые таежные охотники и диверсанты СМЕРШа пользовались простым средством: пачка самого дешевого трубочного табака или махорки, смешанная с черным молотым перцем и мятным зубным порошком. Эту адскую смесь нужно щедро рассыпать на свои следы и обтереть ею подошвы. Собака, взявшая такой след, мгновенно сжигает себе обонятельные рецепторы и выходит из строя, оглашая округу жалким чиханием. Биология против инстинктов».

Маленькие хитрости

Апрель тысяча девятьсот семьдесят первого года рвал Москву на части звонкими, грязными ручьями. Столица плавилась под весенним солнцем, сбрасывая с себя серый, задубевший панцирь долгой зимы. В воздухе отчетливо пахло мокрым асфальтом, просыпающейся землей, озоном и бензиновым перегаром. Это был тот самый пьянящий запах перемен, от которого у нормальных котов и студентов сносит крышу, заставляя забыть об учебе и думать только о коленках девчонок.

Но мне было не до весенних обострений. Мой внутренний календарь отсчитывал часы до точки невозврата.

Вся страна сейчас дышала совершенно иным, идеологическим озоном. В Кремлевском дворце съездов гремел тот самый исторический XXIV съезд КПСС. Из каждого утюга, из каждой уличной радиоточки и кухонного репродуктора лились бодрые, металлические голоса дикторов. Под бурные, долго не смолкающие, переходящие в овации аплодисменты товарищ Леонид Ильич Брежнев провозглашал курс на дальнейшее укрепление развитого социализма. Вся партийная номенклатура, лоснящаяся от спецпайков, дубленок и импортного парфюма, радостно потирала руки. Они понимали: впереди их ждут сытые, спокойные десятилетия. Эпоха Застоя официально вступала в свои права, медленно отливаясь в тяжелую бронзу.

А где-то там, на другом конце планеты, захлебывалась в крови операция «Ламшон 719» — американские и южновьетнамские войска вязли в зеленых джунглях Лаоса, поливая их напалмом. Мир лихорадило, он скрипел по швам, но здесь, за кремлевскими стенами, всё казалось гладким, как натертый мастикой паркет обкома.

Все, кроме одной детали. Этой деталью был я. И мой план, который сегодня ночью должен был сорвать этот сытый банкет и пустить под