Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Угрозы Шамаханской царицы Лейлы лишь подстегнули меня. Времени на раскачку больше не было. Майор Смирнов из КГБ ждал результатов, капитан Кротов из МВД, как голодная ищейка, рыл носом землю, пытаясь нащупать наши следы, а Александр Шелепин ждал ту самую «красную папку», которая должна была стать его главным калибром на пленуме.

Мы сидели в нашей котельной. Буржуйка уже не топилась — на улице был уверенный плюс, и в подвале пахло сырым бетоном и застарелой угольной пылью. Под потолком тускло светила лампа в проволочной сетке, отбрасывая резкие тени на лица присутствующих.

Я стоял у разложенной на деревянном ящике схемы, которую передал мне старый волкодав Баринов.

Моя Гвардия была в сборе. Кабан хрустел толстыми пальцами, глядя на чертежи. Михан, скрестив на груди руки-кувалды, хмурил брови. Витька Шуруп нервно протирал стекла своих очков краем рубашки. Они уже не были той уличной шпаной, которую я взял под свое крыло осенью. Вытянулись, заматерели. Теперь это была слаженная, обстрелянная боевая единица.

Но сегодня с нами был еще один человек.

Олег Иванович Баринов. «Глухой». Он сидел на перевернутом ведре из-под краски в своем неизменном потертом драповом пальто, сложив на коленях руки с узловатыми, старческими пальцами. Старый чекист настоял на личном участии.

— Эта папка слишком дорого стоит, студент. Я не могу доверить ее только твоему комсомольскому задору. Там калибр не тот, — сказал он мне утром, глядя своими пронзающими глазами.

Я не стал спорить. Опыт СМЕРШа в диверсионной операции лишним не бывает никогда.

— Слушайте меня внимательно, гвардейцы, — я оперся костяшками пальцев о стол, обводя парней тяжелым, командирским взглядом. Мой голос звучал глухо, впитываясь в сырые стены. — Сегодня мы идем в пасть к дьяволу. Жуковка. Элитный дачный поселок партийной и министерской номенклатуры. Наша цель — дача заместителя министра внутренних дел, генерала Журавлёва.

Шуруп нервно сглотнул, и в тишине подвала этот звук показался выстрелом.

— Генка… Дача генерала МВД? Там же охрана, наверное, как в Мавзолее. Нас же там из пулеметов покрошат. Это же ментовский генералитет!

— Охрана там — спецвзвод милиции. Собаки по внешнему периметру. И новейшая система инфракрасной сигнализации «Алмаз» внутри, — спокойно констатировал я, отмеряя факты как дозы лекарства. — Именно поэтому мы не пойдем в лобовую. В лобовую там ловить нечего. Мы устроим им классический маневр отвлечения внимания. Троянского коня.

Я перевел взгляд на Кабана и Михана.

— Серега, Михан. Ваша задача — обеспечение беспрецедентной шумовой завесы. Прямо по соседству с Жуковкой, буквально в двух километрах через лес, находится поселок строителей, которые возводят новые дачи для ЦК. Сегодня вечером, по официальной путевке от райкома комсомола, заботливо подписанной нашим дорогим Игорьком Вельтищевым, там состоится культурно-массовое мероприятие. Концерт передовой группы «Гром».

Кабан расплылся в плотоядной, широкой улыбке, обнажив крепкие зубы:

— Будем глушить ментов музыкой? Аж до печенок проберет?

— Именно. Слава Джими уже вывез туда всю нашу лучшую аппаратуру. Вы разворачиваете колонки не в сторону зала, а в сторону леса. В сторону правительственных дач. Давид и сессионные гитаристы, которых нашел Джими на Арбате, будут рубить там самый жесткий хард-рок, на который способны. Оправдание простое: «Бичуем язвы западного империализма через музыкальную сатиру». Как только они врубят звук на полную катушку — у охраны в Жуковке стекла задрожат. Половина спецвзвода ломанется в поселок, чтобы заставить волосатиков сделать тише, иначе бояре спать не смогут. Это даст нам окно ровно в двадцать минут. Двадцать минут, пока они будут махать корочками и ругаться с Джими.

— А мы? — Витька Шуруп указал на себя дрожащим пальцем.

— А мы с тобой, Витя, и с Олегом Ивановичем, — я почтительно кивнул на старого чекиста, — в этот момент будем заходить с тыла. Через весеннее болото и лесополосу.

Баринов глухо кашлянул, поправляя воротник пальто.

— Собаки, Мордов. Не забудь. На тыльном периметре два поста с кавказскими овчарками. Их на мясо не купишь, они дрессированные.

Я достал из кармана черную пластиковую коробочку с кнопкой, спаянную Шурупом из радиодеталей.

— Ультразвуковой излучатель. Витька довел его до ума. Собаки будут скулить и жаться к земле от боли в ушах, они нас даже не учуют. Плюс я приготовил спецсмесь с табаком и черным перцем. Засыпем следы на отходе, чтобы ищейки сожгли себе носы. Жалко псов, но что же сделать…

Я посмотрел на часы. Командирские «Восток», подарок Георгия Шавловича, тускло светились фосфорными стрелками в полумраке.

— Выдвигаемся через час. Форма одежды — темная, без блестящих элементов. Лица закрасить жженой пробкой. Никаких документов, спичек, зажигалок с собой. Если нас берут — мы просто заблудившиеся студенты-биологи, которые искали место для пикника и забрели не туда. И запомните: если что-то идет не так — бросаете всё и уходите. Каждый спасает себя. Всё ясно?

— Ясно, командир, — хором выдохнули пацаны. Голоса были напряжены, но в глазах страха не было. Я вылепил из них отличных солдат.

* * *

Жуковка встретила нас густой, чернильной темнотой и пронзительным сырым холодом, тянущим от тающего в оврагах снега. Мы оставили наш песочный «головастик» в глубокой лощине за несколько километров до элитного поселка, накинув на него маскировочную сеть.

Дальше шли пешком. Грязь омерзительно чавкала под высокими резиновыми галошами, которые мы натянули поверх ботинок. Весенний лес пах прелой хвоей, гниющей прошлогодней листвой и сырой землей. Я шел первым, раздвигая руками колючие ветки кустарника и прокладывая тропу сквозь бурелом. За мной, тяжело дыша, но двигаясь на удивление бесшумно и ритмично, шел старик Баринов. Замыкал Шуруп, сгибаясь под тяжестью кофра с фотоаппаратом «Зенит» и набором отмычек.

Остановились на кромке леса, спрятавшись за стволами толстых дубов. Впереди, за неширокой расчищенной просекой, возвышался трехметровый забор, увенчанный спиралью Бруно. За ним, в глубине участка, угадывались массивные контуры огромного трехэтажного особняка.

На часах было двадцать два ноль-ноль.

И ровно в эту секунду со стороны строительного поселка, прошивая лесную чащу насквозь, ударил звук. Это была не просто музыка. Это был низкочастотный, сейсмический акустический удар. Слава Джими выкрутил свои самопальные усилители на запредельную, варварскую мощность. Тяжелый, вибрирующий, грязный гитарный рифф — это был «Immigrant Song» Led Zeppelin, переведенный в первобытный рев, — рванул ночную тишину так, что с ближайших сосен посыпались остатки мокрого снега.

Я усмехнулся. Молодцы пацаны. В этой тихой, номенклатурной гавани такой грохот был равносилен взрыву авиабомбы.

Сквозь прицел ночного бинокля