Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

бумагах, допросах и славе. Южная мафия лишилась колоссальной суммы и своего главного связного в московском аппарате. А я получил передышку. Ищейка МВД сбилась с моего следа, переключившись на более крупную и вкусную дичь.

Но я слишком долго топтал берцами грязь локальных войн, чтобы верить в долгие перемирия. Если ты отрубил гидре одну голову, будь готов к тому, что она пришлет за тобой ещё пяток.

Вечером я зашел за Светочкой. Она ждала меня возле служебного входа Универмага, кутаясь в легкий весенний плащик. Увидев меня, она просияла так, что на душе сразу стало тепло и спокойно. Ради этой улыбки стоило рисковать жизнью и плести интриги на уровне КГБ.

Мы шли по бульвару, осторожно обходя глубокие лужи. Я держал ее под руку, вдыхая тонкий аромат тех самых французских духов, которые подарил ей еще в прошлом году. Ведь хранила, экономистка такая, по чуть-чуть пользовалась, только для меня.

— Геночка, — она прижалась к моему плечу. — А у нас сегодня Зоя Михайловна весь день валерьянку пила.

— Что так? Опять ревизия нагрянула? — я улыбнулся, хотя мой внутренний радар уже начал медленно вращаться, сканируя эфир на предмет угрозы.

— Да нет, не ревизия. Приходили какие-то люди. Двое мужчин. Одеты так богато, в кожаных пиджаках. Они не просили дефицит. Они спрашивали про тебя.

Я резко остановился. Улыбка сползла с моего лица.

— Что именно спрашивали, Светик?

— Спрашивали, кто такой Мордов, где живет, с кем общается. Зоя Михайловна, конечно, ничего им не сказала, выставила за дверь. Но они были такие… страшные, Гена. Подошли ко мне и сказали, что у них для тебя очень выгодное предложение. И что если ты умный мальчик, то сам их найдешь.

Холодок пробежал у меня между лопаток. Они вышли на Зою Михайловну и Свету. Южный синдикат не стал долго искать мои слабые места. Они сразу ударили по самому больному. Они пришли в Универмаг, чтобы показать мне: мы знаем, где твоя девушка. Мы знаем, где твой тыл. Ты не человек-паук, а чмо без маски…

Я сделал глубокий вдох, подавляя вспышку звериной ярости. Сейчас нельзя было пугать Свету.

— Не переживай, родная, — я мягко поцеловал ее в холодную щеку, заставляя свой голос звучать максимально расслабленно и беспечно. — Это, наверное, из райкома комсомола проверяющие. Я же теперь в комитете заседаю. Изучают моральный облик. Всё в порядке.

Я довел ее до самого подъезда. Убедился, что дверь в квартиру закрылась. А затем развернулся и быстрым, пружинистым шагом направился к ближайшему телефону-автомату. Две копейки со звоном упали в монетоприемник.

Через полчаса моя Гвардия была в сборе в нашей заброшенной котельной. Кабан, Михан и Шуруп стояли передо мной, чувствуя мое тяжелое, наэлектризованное состояние.

— Витя, — я посмотрел на Шурупа, который возился со своим новым изобретением — ультразвуковым свистком для собак, собранным из запчастей от радиоприемника. — Как успехи с прибором? Работает?

— Проверял на дворовых шавках, командир. Скулят и жмутся к земле так, что смотреть жалко. Частоту подобрал идеальную. Для человеческого уха тишина, а им по мозгам бьет как кувалдой. К даче в Жуковке мы готовы.

— Отлично. Отложи свисток. Кабан, Михан, — я перевел взгляд на здоровяков. — Начиная с этой секунды, переводим район на осадное положение. Света под круглосуточным негласным наблюдением. Куда бы ни пошла — всюду пусть за ней следует «тень». Чтобы ни одна падла к ней ближе чем на десять метров не подошла.

— Гендос, кто борзеет? — Кабан нахмурился, поигрывая в руке стальным прутом. — Давай адрес, мы им сейчас быстро профилактику устроим.

— Адреса пока нет. Но они сами меня найдут. Южные. Те самые, чью братву мы положили на плодоовощной базе, и чьи деньги Фокусник слил ментам. Они прислали переговорщиков.

В этот момент в железную дверь котельной тяжело постучали. Три раза.

Михан шагнул в сторону, сливаясь с тенью, сжимая в руке свинцовую печатку. Я кивнул Кабану. Серега откинул засов.

На пороге стоял Эдик-Америка. Фарцовщик был бледен как мел. Его фирменная жвачка выпала изо рта, а глаза бегали из стороны в сторону. Он был похож на загнанного зайца.

— Гена… — Эдик судорожно сглотнул, переступая с ноги на ногу. — Я тебя по всему району ищу. Беда, командир.

— Успокойся, Америка. Дыши. Что стряслось? — я подошел к нему.

— Меня час назад у метро подловили. Двое быков. Не наши, не московские. Акцент южный. Заломали руки, сунули ствол в бок. Сказали… сказали передать тебе сообщение.

Эдик вытер дрожащей рукой мокрый лоб.

— Они ждут тебя сегодня вечером. В ресторане «Арагви». В восемь ноль-ноль. Кабинка номер три. Сказали, если ты не придешь, они переломают ноги твоим музыкантам. И сказали… что знают, где живет твоя краля.

Я почувствовал, как в груди разворачивается холодная, черная пустота. Мои глаза сузились. Кабан сзади угрожающе рыкнул, шагнув вперед.

— Гена, да мы их там прямо в ресторане на шампуры насадим! — пробасил Серега. — Дай команду, мы этот «Арагви» по бревнышку разнесем!

— Отставить, — ледяным тоном оборвал я. — «Арагви» — это номенклатурный кабак. Там ползала — комитетчики в штатском, а вторая половина — партийные бонзы. Сунемся туда с арматурой — нас повяжут еще на входе и закроют по расстрельной статье за терроризм.

Я посмотрел на свои сбитые в кровь костяшки пальцев.

— Я пойду один.

— Командир, это засада! — взвизгнул Шуруп. — Они тебя там порежут!

— В таком месте они резать не станут. Они хотят поговорить. Посмотреть мне в глаза. Оценить противника.

Я снял рабочую куртку. Надел чистый, отглаженный пиджак. Поправил на лацкане комсомольский значок.

— Слушай мою команду. Кабан, Михан — вы едете к «Арагви». Внутрь не соваться. Будете сидеть в сквере напротив. Если я не выйду через час или выйду не на своих ногах — бьете тревогу. Шуруп, ты остаешься на районе. Глаз со Светы не спускать. Всё, гвардия. По местам.

В восемь вечера Москва уже погрузилась в густые весенние сумерки. Возле ресторана «Арагви» на улице Горького выстроилась вереница черных «Волг» и дипломатических иномарок. Швейцар в ливрее почтительно открывал двери перед солидными мужчинами в каракулевых шапках и их спутницами в дорогих мехах.

Я спокойно поднялся по ступеням. Швейцар попытался было преградить мне путь, смерив взглядом мой простой, хоть и чистый костюм, но я небрежно сунул ему в ладонь красную десятирублёвую