Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Над столом развернулась серия проекций.

Документы, платёжные ведомости, шифровки, фотографии узлов и протоколы допросов.

Лицо балларийского полковника разведки, снятое после захвата базы, ещё с кровоподтёком на скуле и выражением человека, который надеялся умереть раньше, чем его начнут правильно спрашивать. Схема поставок через концерн Ханго. Отдельная отметка о закрытом фонде при Втором разведывательном управлении Балларии. Коды допуска. Подписи не полные, но достаточные. Резолюции, где частный интерес уже не мог притворяться частным.

В зале волной прокатился негромкий рокот.

— Разведка? — тихо спросил эльгароннский король.

— Разведка, — подтвердил Логрис. — Не отдельные инвесторы, сумасшедший магистр или беглые учёные, которых теперь удобно объявить виноватыми посмертно. Нет. Балларийская государственная структура финансировала, прикрывала и как-то использовала проект, нарушающий основные положения трактата.

— Утечка технологий высшего уровня, — произнесла королева Лайсана.

— Несанкционированное воспроизведение закрытого принципа, — добавил король Инис.

— Опыты на людях, — сказал кто-то ещё, и в голосе впервые прозвучало не дипломатическое раздражение, а человеческое отвращение.

Военный министр Ирталь стоял за спиной Логриса с каменным лицом. Генеральный штаб молчал. Талис тоже молчал, но его молчание, как обычно, означало, что всё уже записано, проверено, разложено и готово стать приговором.

Старый властитель витильского астархата, до этого не произнёсший ни слова, наконец спросил:

— Этрос Ангис знал?

Логрис ответил не сразу.

— Прямых свидетельств об участии короля Балларии в документах нет.

По залу прошла едва заметная волна. Не облегчение. Скорее понимание игры.

— Но? — спросила Лайсана.

— Но закрытый фонд разведки был создан его указом. Руководитель управления назначен им лично. Проект несколько раз получал статус «коронной важности», что невозможно без приложения Большой королевской печати. Деньги проходили через финслужбу королевского двора. А в одном из перехваченных писем представитель Ханго прямо пишет: «Двор требует результатов до зимнего цикла». Не министерство. Не инвестор. Двор.

— Достаточно, — сказал герцог Харгона.

— Более чем, — согласилась Лайсана.

Логрис сел.

Теперь он выглядел не как обвинитель, а как председатель, подводящий Совет к тому решению, которое уже и так висело в воздухе.

— Шардал настаивает на признании Балларии нарушителем первого, третьего, седьмого и двенадцатого разделов Балларийского трактата, в части хранения, допуска, передачи, воспроизведения и применения технологий высшего уровня опасности. Отдельно — за использование людей как материала исследований.

— Формулировка по королю? — спросил герцог Харгона.

Вот тут Логрис позволил себе холодно улыбнуться.

— Я предлагаю не делать вид, будто Этрос Ангис — несчастный человек, обманутый собственными чиновниками. Если король пользуется властью, он отвечает за её тень. Поэтому наказание должно лечь не только на Балларию как государство, но и на него лично как на венценосного гаранта трактата.

— Какое? — спросила Лайсана.

Логрис кивнул Талису.

Тот поднял новый документ.

— Предложения Шардала. Первое: Баллария на десять лет лишается голоса в Совете. Второе: все балларийские лаборатории и научные центры, работающие с маготехническими системами выше шестого класса, переходят под инспекционный режим Совета на срок потери голоса в Совете. Третье: концерн Ханго лишается права внешних поставок в страны трактата на этот же срок, с конфискацией всего оборудования, связанного с нарушением.

— А Этрос? — спросил князь.

Логрис сам ответил:

— Король Этрос Ангис объявляется Советом венценосным нарушителем доверия.

В зале снова стало тихо, потому что это была не просто формулировка, а удар по самой природе власти.

Признание такого рода не лишало трона. Совет Властителей не мог снять корону с короля Балларии. Но мог сделать хуже, официально признав, что его слово больше не считается достаточным обеспечением договора.

— Прошу совет пояснить. Какие практические последствия у этого решения? — спросила Лайсана.

— Все личные гарантии Этроса Ангиса в рамках трактатных соглашений аннулируются. — Охотно пояснил король Эльгаронны, юрист по профессии. — Его подпись больше не принимается без со-подписи Совета. Личные зарубежные активы королевского дома Балларии в юрисдикциях подписантов трактата замораживаются до выплаты компенсаций пострадавшим. Его представители отстраняются от закрытых заседаний. И главное: Баллария обязана принять при короле постоянного надзирающего — не посла, не советника, а наблюдателя с правом прямого доклада Совету.

— Опека, — тихо сказал западный властитель.

— Да, — сказал Логрис. — Опека, на десять лет.

Кто-то негромко выдохнул. Сурово, унизительно, но не война. И именно поэтому решение имело шанс быть принято.

— Если он откажется? — спросил меорский князь.

Логрис пожал плечами.

— Тогда Баллария выходит из трактатной защиты. Все ограничения, удерживающие соседей от силового решения споров, прекращают действовать. Думаю, Этрос достаточно умён, чтобы понять, что унижение дешевле распада. Баллария сильна, но войну одновременно на все фронта не выдержит. Да и не позволят ему такой выверт финансисты и промышленники. Им-то все эти сложности монарха вообще безразличны.

Властители переглянулись. Не все любили Шардал и Логриса, но сейчас вопрос заключался не в любви. Сейчас в зале в ящиках находилось то, чего не должно было существовать нигде, кроме самых закрытых хранилищ. И если такое простить, завтра любой король, магистр или промышленный дом начнёт считать, что запрет действует только для тех, кого поймали слишком рано.

Голосование заняло меньше времени, чем ожидал даже Талис. Решение приняли почти единогласно и против не выступил никто. Лишь воздержался один властитель, давно зависимый от балларийских кредитов, но даже он выглядел так, будто заранее просит прощения у собственных банков.

Когда формальная часть закончилась, Логрис сделал знак, и маготехники закрыли контейнеры.

— С вашего позволения, я передам всё что нами захвачено в распоряжение «Болотного Замка», где мы