"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

— Королева освободила себя сама, — пожал плечами Савва.

Я саркастически рассмеялся. Это был один из немногих звуков, что я ещё мог издавать, не имея языка. Я покачал головой.

— Вы лжёте, — сказала моя эмпат.

Савва сузил глаза.

— Я ничего подобного не делаю. Владыка Самир ослабил бдительность по отношению к даме в неподходящий момент. Он был застигнут врасплох.

— Владыка Каел настаивает, что вы всё ещё лжёте. Даже если он создал у вас видимость такого поступка, он позволил этому случиться. Вы либо лжёте мне сейчас, либо Самир обманул вас. Никто не может застать Самира «врасплох».

Савва явно переходил к обороне.

— Неважно, как это произошло. Дама свободна и больше не находится под влиянием моего господина.

— Владыка Каел считает, что вы снова лжёте, — сказала Илена, пока я откидывался на спинку кресла. — Она остаётся под его влиянием. Но он знает, что в таких вопросах вы не станете говорить правду, даже если знаете её.

Оковы, возможно, исчезли, но нить влияния определённо осталась. Самир желал обрести силу сновидцев тысячи лет. Он не отпустил бы её без какого-то иного умысла. К сожалению, я понимал, что у меня нет надежды раскрыть его замыслы в одиночку. Никто за все наши пять тысяч лет жизни не мог переиграть чернокнижника. Победить — да, но не одной лишь тактикой.

Теперь оставался вопрос: стану ли я всё ещё вести войну к порогу Самира? Даже если Нина больше не его пленница, это не значит, что он не замышляет использовать её, чтобы править миром. Была веская причина, по которой мы с чародеем по очереди правили королевством, пока другой спал. Мы не могли выдержать самого факта существования друг друга в ином случае.

Я жаждал сразиться с чернокнижником за всё, что он совершил. За то, как была возвращена Сновидица, я никогда не смогу простить его. Самир мог утверждать, что не ведал о том, что произошло, но здесь было слишком много совпадений для моего спокойствия. Самир не стал бы так защищать смертную девчонку — так ею интересоваться — если бы не знал, кем ей суждено стать. Для его поведения не было иного объяснения. Следовательно, он приложил руку к её возвышению в качестве Королевы Глубин, даже если моя рука остановила её сердце.

Если есть что-то, что я ненавижу больше всего на свете, так это когда мной играют и манимулируют.

Зачем ему понадобилось отпускать её? Почему он позволил ей уйти? В этом не было никакого смысла.

Да, Агна, возможно, нам и впрямь стоит навестить Нину.

— Если у вас больше ничего нет, Владыка Каел желает, чтобы вы оба удалились, — сказала за меня Илена. Я на самом деле ничего такого не говорил, но она прочла моё желание, прежде чем я его озвучил.

— Есть ещё один вопрос, который он поручил мне передать вам. — На лице Саввы появилась странная усмешка. — Самир отрекается от своего трона в вашу пользу как правящего Владыки Нижнемирья. В свете последних событий он считает неуместным оставаться на нём.

— Что? — воскликнула Илена, не в силах сдержать свой возглас.

— Поскольку Самир, несомненно, предстанет перед судом за преступление, которое он совершил, он считает, что должен уйти, пока этот вопрос не будет решён.

Я наклонил голову. Какое преступление? Он, конечно, не считал, что удержание Королевы Глубин в качестве привязанного питомца является преступлением. Какого Древнего он сейчас разыгрывает?

— Какое преступление он совершил?

— Убийство, Владыка Каел. — Савва всё ещё усмехался. Было неправильным, что он передаёт такие новости с таким высокомерным видом. Вокруг меня шла игра, и я понимал, что слишком медленно соображаю, чтобы разглядеть истинные карты. Я не пойму, что к чему, пока капкан не захлопнется.

— Он убил того щенка-оборотня, что пришёл сюда вместе с госпожой Ниной. Именно это и вдохновило её на поиски свободы.

Вдохновило её на поиски свободы,— повторил я про себя.

Я помнил того мальчишку. Он вёл себя храбро перед лицом поражения. Он Примкнул к Дому Лун, и стал достаточно высокопоставленным оборотнем, если я не ошибался. Я помнил, как сильно он переживал за Нину, а она — за него. Они были близкими друзьями.

Самир убил мальчишку, чтобы причинить ей боль.

Я не был удивлён.

Должно быть, она отказалась давать чернокнижнику свою силу. Должно быть, она сопротивлялась ему, и он в своей ярости отнял у неё то, что ей было дорого. Знакомая история, которую я видел снова и снова на протяжении нашей долгой и безобразной истории.

Возможно, она и вправду освободилась от его влияния. Это было маловероятно… но у меня была надежда. Она была, во всём, моим роковым изъяном. И всё же, как мотылёк на огонь, я всегда возвращался.

— Идите, — приказала Илена двоим, облачённым в чёрное. Они поклонились и исчезли в клубах чёрного дыма.

Я откинулся на спинку трона и стал обдумывать известные мне факты. Нина, должно быть, выступила против Самира, когда он убил её друга, и, если Савва говорит правду, освободила себя сама.

Но вещи никогда не были такими, какими казались. Здесь было нечто большее, чем то, во что хотел бы заставить меня поверить регент чернокнижника. Самир желал силы сновидцев для своих целей; он всегда этого хотел. Считать, что его попытка повлиять на Нину для его собственных целей окончена, было невозможно.

И то, как Нина смотрела на Самира? Как она улыбалась ему в тот день на городской площади, прежде чем я прервал её жизнь? Я хорошо знал это выражение. Видел его много раз за тысячи лет жизни.

Она была привязана к чернокнижнику.

Либо она была не в своём уме, либо, что более вероятно, чернокнижник манипулировал ею. Обманом заставил её чувствовать нечто к тому, кто этого не заслуживал.

Я тяжело вздохнул и поднялся с трона. Я не стану распускать свои армии, что готовились и тренировались на полях за моим домом. Они ещё могут понадобиться. Ибо вскоре мне, возможно, придётся выступить против Самира или против Нины. Если мой кошмар сбудется… мне придётся выступить против них обоих.

Моей единственной молитвой было то, что Нина действительно поняла всю глубину предательской души Самира. И был только один способ — это выяснить.

— Владыка Каел последует твоему совету, госпожа Агна, — обратилась Илена к Агне, всё ещё прятавшейся в тени. —