Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

– Так я и думала, – сказала Вандзит.

– Прошу тебя, сжалься!

– Милосердия во мне больше нет. И отняли его вы – ты, Эя, все остальные. Ради вас я могла пожертвовать чем угодно. Я умереть была готова! А ты меня даже не знаешь.

Она усмехнулась.

– Мои глаза, – простонал Маати.

– Ладно, – сказала девушка, и он ослеп, снова очутился в непроглядном тумане. – Так лучше?

Маати пополз на голос, упал. Вандзит пнула его в ребра. От изумления он даже забыл о боли.

– Твои уроки мне не нужны, старик. Теперь я знаю все, что знал ты. Я все поняла.

– Нет. Не все. Я еще могу тебе кое-что рассказать. О том, каково терять любимых. Как горько предательство друзей.

– Значит, ты уже понял, что мир спасать не стоит.

Наступила тишина. Маати силился встать, но не мог, воздуха не хватало; он с присвистом, тяжело и часто дышал. Сердце колотилось, в ушах шумела кровь.

– Нет, – выдохнул поэт. – Стоит…

– Ну что у нас тут? Эймон? Пожалуйста! Все в Эймоне слепы, точно кроты. Эдденси? И Эдденси больше нет. Бакта. Но зачем останавливаться, Маати-кво? Птицы. Все птицы на свете. Рыбы и звери. – Она расхохоталась. – Мухи! Я только что ослепила их. И пауков тоже. Оставим этот мир деревьям и червям, великому племени безглазых.

– Вандзит, – простонал Маати.

Спина болела так, словно в нее всадили нож. Мысли разбегались, поэт лихорадочно искал слова.

– Не надо. Я не учил тебя этому.

– Я сделала, как ты сказал! – визгливо прокричала девушка, и андат зашелся в крике, полном ярости, муки и торжества над погибшим миром. – Я сделала, как ты хотел. И это не все, Маати-кво. Я сделала то, чего не мог ты, и ты возненавидел меня за это. Ты хотел моей смерти? Хорошо. Я умру. И пусть со мной умрут все.

– Нет!

– Я не чудовище, – сказала она.

Внезапно, как гаснет свеча, которую задули, вопль андата стих. Вандзит рухнула, точно кукла с обрезанными ниточками.

Послышались голоса Оты, Эи, Даната, Аны. Воинов. Маати перевернулся на спину и закрыл глаза. Он не знал, что произошло. Сейчас ему было не до того. В тело хлынула невыносимая боль. И вдруг она прекратилась, только в груди по-прежнему ломило. Маати открыл глаза. На него смотрел незнакомец.

Белоснежная кожа, волнистые, черные волосы. Карие глаза, ласковые, будто мех, и теплые, как чай. Халат синего шелка с золотой вышивкой. Бледный человек с улыбкой изобразил позу приветствия. Маати по привычке ответил. Вандзит лежала на полу. Ее рука неестественно вывернулась, взгляд застыл.

– Убил… – произнес Маати. – Ты… ее убил.

– Вообще-то, не совсем так. Мы ее сильно ранили, и она умерла. Но это уже тонкости. Главное, результат один.

– Маати!

Поэт приподнял голову. К нему бежала Эя, полы халата летели за ней, как флаг по ветру. Следом шли Ота и его сестра. Ана с Данатом стояли, крепко обняв друг друга. Маати приветственно поднял руку. Эя остановилась, глядя на Вандзит. Бледный мужчина – Израненный – жестом поздравил ее с победой, но в движении его кистей проскользнула ирония. Эя опустилась на колени и спокойно, как целительница, коснулась мертвого тела.

– Да. – Андат скрестил руки. – Мертвее некуда.

– Вот и славно.

– Про него не забудь. – Идаан кивнула на Маати.

Эя развернулась к поэту и побледнела.

– Мне бы только… дыхание… перевести.

– У него сердце останавливается, – сказала Эя. – Так я и знала. Говорила же тебе, Маати, пей отвар.

Поэт отмахнулся. Он и не видел, как подошли Данат с Аной. Просто вдруг оказались рядом. Глаза девушки стали карими. Они были прекрасны.

– А мы… можем как-нибудь ему помочь? – спросил молодой человек.

– Нет, – ответил Израненный.

– Да, – одновременно сказала Эя. – Где мои вещи?

Данат бросился к дверям и вскоре принес лекарскую сумку. Эя схватила ее, вытащила мешочек и стала рыться в пучках целебных трав. Для Маати все они выглядели одинаково.

– Был еще один мешок. Желтый. Где он?

– Кажется, мы его не взяли, – ответил юноша.

– Тогда он на пристани. Скорее!

Данат убежал. Она бережно взяла Маати за руку. Он подумал, что Эя хочет его утешить, но она сжала его запястье и потянулась за другим. Поэт отдался ее заботам. Что еще было делать? Идаан опустилась рядом на корточки, Ота присел на край возвышения с троном. Андат отошел и стал рядом с Аной, будто из уважения.

– Есть надежда? – спросила Идаан.

– Он еще не умер, больше ничего не могу сказать, – ответила Эя. – Маати-кя, открой рот. Заваривать чай нет времени, но эта травка поможет, а скоро мне принесут остальные. Сначала будет сладко, потом горько.

– Ты сумела, – промямлил Маати, ворочая на языке комочек листьев.

Эя недоуменно посмотрела на него. Поэт улыбнулся:

– Ты пленила андата. Вылечила всех от слепоты.

Она подняла глаза на свое творение, своего раба. Тот кивнул.

– Нет. То есть да, я его пленила. Я вернула зрение себе и Ане. А потом тебе, когда увидела, что сделала Вандзит.

– А гальтам? – спросила Ана.

– Нет… Об этом я и не подумала. Боги! А как это сделать? Всему народу сразу?

– Тут не одни гальты, – сказал Маати. – Птицы. Звери и рыбы. Все на свете. Поспеши. Это всего лишь мысль.

От целебной травы язык начало пощипывать, а потом и жечь, но боль в груди утихала.

– Просто подумай.

Эя повернулась к Израненному. Его доброе бледное лицо стало жестким и непреклонным. Как бы там ни казалось, в этом существе не было ничего человеческого. Но андат не мог ослушаться своей хозяйки. Спустя удар сердца Эя вздохнула.

– Всё, – удивленно сказала она. – Теперь они видят. Те, кто выжил.

Ана опустилась рядом на колени и обняла ее. Эя закрыла глаза, прижалась к девушке. Они замерли всего на два вздоха, но это мгновение вобрало в себя тяжесть долгих лет. Эя вдруг подняла голову, андат вздрогнул. Идаан подскочила, вскрикнув, и прижала к животу ладонь.

– Ну и напугала ты меня. Предупреждать надо.

– Неплодная? – тихо и без всякой радости спросил Ота.

– Проклятья больше нет, – кивнула Эя. – Наши женщины теперь могут забеременеть, а мужчины Гальта – зачать ребенка.

– А меня в покое оставить было нельзя? – спросила Идаан.

– Значит, все по новой, – вздохнул император. – Вернулись к тому, с чего начали. Только несколько имен поменяли. Что ж…

Израненный усмехнулся, глядя на Эю. Ота изобразил позу недоумения, но те словно и не заметили.

– Всех? – спросил андат.

– Всех и всюду, – сказала Эя. – Это ведь просто мысль. Надо лишь подумать.

– Что ты делаешь? – спросила Ана с любопытством.

– Лечу людей. Если