Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Теперь мы знаем, чего ждать».

«Но они могут попробовать альтернативный вариант», — заметил я. «Праксис?»

Я мало что понимал в таких вещах, но знал достаточно, чтобы понимать, что мы уязвимы для атаки через инфосферу, через машинный уровень.

«Капелла может попытаться атаковать сеть», — согласился Эдуард.

Сирота покачал головой. «Мы к этому готовы».

«Они могут попытаться взломать наши шлюзы», — сказал другой. «Но не смогут сделать это незаметно для нас».

«Они ничего не смогут сделать, если нас здесь не будет», — заявил я. «А сьельсинов здесь нет. Мы не знаем, где они, и латарранская карта не дает никаких подсказок. Что-то не так, Сирота. Нас держат в неведении. Принц и Капелла что-то знают. Что-то произошло».

«Если бы, скажем, Форум подвергся нападению», — задумался Эдуард, положив руки на бедра и опустив голову. «Было бы возможно скрыть этот факт от всей системы? От джаддианцев? От дюрантийцев? От всех?»

Сирота на мгновение задумался над вопросом, одна голова склонилась, другая откинулась назад, бледные глаза искали ответ в искусно вырезанных сводах высоко над нашими головами.

«Невозможно было бы остановить поступление сообщений телеграфа», — размышлял Эдуард. «Эти сообщения передаются из точки в точку. Их невозможно перехватить».

Гигант кивнул, покачиваясь на месте, укутавшись в плащ. «Сами сообщения телеграфа не могут быть подделаны».

«Парные частицы связаны», — согласилась его другая половина. «Их нельзя разделить».

«Но приемник...»

Сирота замер, словно реагируя на какой-то звук, который мог слышать только он. Он повернулся, вглядываясь в передние окна, через голографический колодец и это огромное и гулкое пространство.

«Что такое?» — спросил я, увидев, как Кассандра напряглась, положив руку на рукоять меча.

Затем я услышал его, слабый и далекий. Звон карильона военного корабля.

Сигнал тревоги.

«Что это?» — спросил я, наблюдая, как Сирота опускается в кресло пилота. Левая рука вытащила провод, соединяющий существо с кораблем, и прижала патч к деформированному виску.

«На нас напали?» — забеспокоилась Кассандра.

«Принимаю передачу», — прозвучал ответ Сироты.

Звонок раздался снова, ближе и громче. « Это планета», — пояснил Сирота, теребя правой рукой ожерелья на двойной шее.

«Мы стали мишенью».

«Чью?» — спросил Эдуард, входя в роль офицера на мостике и поворачиваясь к голографическому колодцу. «Не флота?»

«Щиты активированы», — объявил Сирота.

«Пропусти!» Я поспешил присоединиться к Эдуарду у проектора.

По велению центимана колодец засиял, отобразив Гододдин в виде каркасной рамки под нами, флот - в виде созвездия звезд на орбите вокруг мира, как в какой-нибудь модели Птолемея. Наша орбита проходила далеко над ними, по широкому эллипсу, так что мы были отделены от основной массы флота на две или три световые секунды.

Изображение, сформировавшееся в воздухе над голографическим колодцем, было знакомым. Принц-регент, с короной на голове, сидел между командующим Косисом и лордом Таркуином.

«Александр!» — сказал я. «Что все это значит?»

Принц посмотрел на меня, его глаза были широко раскрыты, лицо бледно. Принц Матиас сидел справа от командующего с таким же серьезным, осунувшимся и смертельно больным лицом, как у его младшего, а ныне старшего брата.

«Что вы наделали?» Голос принца-регента — когда он заговорил — был едва слышным шепотом, вздохом. «Вы смеете...» Он задохнулся, снова начал. «Вы смеете задавать мне этот вопрос? Вы?»

Я посмотрел на Эдуарда. Человек из АПСИДЫ нахмурился, уголки его рта опустились. Сирота смотрел на это, приоткрыв рты.

«Мы позволили вам уйти!» — сказал принц. «Вы были свободны идти, куда хотели! Куда угодно!» Его руки сжали подлокотники кресла, костяшки пальцев заметно побелели. «Почему вы это сделали? Во имя Земли: почему?»

«Что он сделал?» — голос Кассандры был тихим, спокойным, холодным.

Я посмотрел на нее, увидел ее сквозь проекцию самого Гододдина, бледное лицо, озаренное этим бледным сиянием. Она выглядела как полупризрак. Дочь поняла правду быстрее меня. Это был театр. Поза.

Ход.

Shah esna.

«Сделал что?» — спросил я, встретив взгляд Александра.

Я знал ответ: война.

«Вы поссорились со мной!» — сказал он, с лихорадкой в глазах, ударяя себя в грудь. «Со мной! Не с моим народом!» Я почувствовал, как у меня внутри все сжимается, когда я начал осознавать, что произошло — то, чему суждено было случиться. «Почему вы пощадили меня? Вы могли бы разрушить эту крепость, если бы захотели! Зачем вы это сделали? Вы хотите, чтобы я сдался?»

«Ты сумасшедший», — нахмурился я и увидел через проекцию лица Рамантану и Отомно — их ребенок был рядом с ними. Разве я не приказал ему остаться на борту фрегата, который он называл своим домом?

«Сумасшедший?» Александр на мгновение повернулся к Таркуину. «Сумасшедший? Вы знаете, сколько людей было в городе? В лагерях?»

Желудок во мне превратился в гордиев узел.

Я понял, что он сделал. Что он приказал сделать. «Ты сжег город».

Еще больше театральности: «Я не должен был вас отпускать», — выдохнул он. «Я мог бы это предотвратить. Я мог бы вас остановить».

Мой взгляд упал на лорда Таркуина, сидящего слева от принца. Принц-приор сидел со сложенными руками, с невозмутимым лицом — как будто в молитве. Но больше всего мое внимание привлекла фигура за его плечом. Колдун Йод стоял там, точно так же сложив руки. Я не сомневался, что он пришел посмотреть на свою победу.

Чтобы позлорадствовать.

Встретив взгляд Сироты, я приказал: «Прекратить передачу».

Триумвиры исчезли, а с ними и Йод.

«Что они сделали?» — спросила Кассандра.

«Смерть водой», — ответил я. «Они пробовали огонь. Не сработало. Теперь они хотят утопить меня».

Эдуард снял очки дрожащей рукой. «Они сожгли город? Катрает?»

«По крайней мере, Катрает», — произнес я и, отвернувшись к гиганту, отдал приказ: «Свяжись с «Авророй», скажи капитану Райсу, что я должен немедленно поговорить с лордом Никифором. И вызови «Мнемон»! Мне нужен князь Каим!»

Сирота сжал подлокотники кресла двумя левыми руками, а правой все еще теребил ожерелья. «Мы получаем сообщения со всего флота», — сказал бас чудовища. «Передать их?»

«Не беспокойся». Я знал, что они все говорят.

Именно то, что Александр велел им говорить.

Рыча, я отвернулся от кресла пилота и голографического колодца, пересек мостик в вихре черно-белого, чтобы посмотреть на неподвижные звезды. Черная безбрежность бесконечности смотрела на меня в ответ.

«Абба?»

У меня было два варианта. Я мог остаться на курсе. Сбежать. Повернуться спиной к владениям людей, вступить в бой со сьельсинами, с Наблюдателями — в одиночестве и в тайне, без помощи,