Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Охота», — сказало оно, обнажив рот, полный игольчатых зубов.

«Охота», — повторил я, глядя на человеческую цель этого существа — его добычу. «Tsuarubeyu oyumn o-tsuqan tutai, Darathama-kih».

Я не думаю, что это хорошая идея.

«Почему?» — спросил Даратама и откинул с лица непослушные белые волосы.

Как я мог ответить на такой очевидный и обширный вопрос?

«Ты намного сильнее их», — сказал я и протянул руку нечеловеческому ребенку.

«Это не так!» Виктор ударил себя в грудь. «Вы видели меня, лорд Марло! Он был у меня в руках!»

Виктор был, безусловно, самым старшим в группе — мальчику было пятнадцать, может быть, шестнадцать лет по стандартному исчислению. Как он вырос со времен Дану. Хотя для меня это было совсем недавно, годы, прошедшие с тех пор, как мы спасли его и его народ из смигелей, составляли значительную часть его жизни. Не совсем половину, но, безусловно, все годы, которые он помнил лучше всего.

«Я не собирался ему вредить!» — сказал ребенок-сьельсин, наконец взяв меня за руку. «Просто настала моя очередь, и все».

«Твоя очередь?» Я посмотрел на Кассандру, чьи губы скривились от отвращения.

Когда я снова посмотрел на Даратаму, он уже встал на ноги. Стоя, существо — ребенок — доходило мне почти до подбородка. Несмотря на свой юный возраст, оно было уже больше Виктора, который был, пожалуй, в три раза старше его. Сьельсины являлись хищниками и поэтому росли быстро, хотя его рога были короткими и с закругленными концами.

«Они просто поймали меня», — пояснил Даратама, пожимая плечами, как человек. «Так что настала моя очередь поймать их».

«Семеро на одного - это вряд ли справедливо», — заметил Эдуард.

Даратама снова пожал плечами. «Я только один, сэр».

Это было так. Каждый раз, когда я разговаривал с маленьким существом, меня поражало, как по-человечески звучит его речь. Оно выросло среди людей, единственными представителями своего вида были его родители, и поэтому, возможно, знало галактический стандарт не хуже, а может, и лучше, чем речь своего народа.

Виктор пояснил: «Кит и я по очереди изображаем Бледного для остальных, так что Дара здесь не один».

Дара? Это ласковое имя заставило меня приподнять бровь. «Изображаете Бледного?»

«Да, именно это мы и делаем», — кивнул Виктор. «По очереди. В прятках, понимаете? Я знаю, это для детей, но мастер Арго и мой папа сказали, что я и Кит должны присматривать за младшими. А Дара уже достаточно большой, он помогает». Виктор положил руку на плечо ксенобита. Даратама кивнул в знак согласия.

«У тебя кровь течет», — указала Кассандра, наклонив голову в сторону Виктора.

Мальчик в замешательстве опустил глаза и увидел длинную тонкую царапину на своей руке. «Это, должно быть, я», - сказал Даратама, поворачиваясь, чтобы посмотреть на своего человеческого напарника. «Я не хотел».

- Все в порядке!» Виктор потер порез кончиком пальца. «Он неглубокий».

«Тебе следует быть осторожнее!» — нахмурился я, обращаясь от человеческого ребенка к нечеловеческому.

Даратама опустил голову. «Я не хотел...»

«Знаю, — сказал я, — но ты уже намного больше и сильнее». Я наклонился и заглянул в юное лицо сьельсина. «Сила требует мудрости, Даратама».

«Да, сэр, — ответило оно, и мне пришло в голову, что «да» — не то слово, которое ему следовало бы использовать.

«Я потеряла зуб!» — сообщила девочка сзади, показывая свою утрату. Ей не могло быть больше семи или восьми лет, что делало ее одной из самых младших из тех, кто сбежал с Дану. Я улыбнулся ей.

Но Кассандра рассмеялась, переспросив: «Ты потеряла зуб?»

Девочка кивнула с мудрой уверенностью.

«Что-то случилось?» — спросил Кит, проявляя ту странную чувствительность к высшим материям, которая часто свойственна детям, зеленые глаза перебегали с моего лица на Кассандру, на Эдуарда.

Я постарался улыбнуться — и это была ровная, сбалансированная улыбка, которую дал мне Абсолют. «Я... да». Я присел на корточки и положил руку на плечо мальчика. «Мне нужно, чтобы вы все побежали к своим родителям и сказали им, что мы уходим».

«Уходим?» — мальчик из Гододдина выглядел потрясенным. «Мы не можем уйти!» Он отпрянул, качая головой. «Вы не можете уйти! Вы — Адриан Марло! Полусмертный! Вы — герой!»

Его слова были остры, как когти Даратамы, и я встал. «Когда-нибудь я все объясню. А сейчас беги и найди Ниму, скажи ему, чтобы он встретил меня на мостике». Посмотрев на Даратаму, я спросил: «Где твой отец?»

«С матерью, — ответил он, — на нашем корабле».

«Пусть они оба придут ко мне, — сказал я, — и делайте, что вам говорят! Все! Идите!»

Изображая Бледного.

Слова мальчика эхом отдавались в моей голове, когда я прошел мимо высеченных res binae Кхарна и поднялся по лестнице на мостик. Я знал, что по всей Империи дети играли в такие игры, используя рога животных или бумажные рожки. Я сам играл в такие игры с Криспином и с детьми меньших лордов того времени. То, что дети играют в что-то столь серьезное, столь ужасное... это было неправильно. Это уменьшало зло — не в сознании детей, которые в это играли, а в сознании взрослых, которые разрешали такие игры.

И участие Даратамы беспокоило меня, хотя я не был уверен, беспокоило ли меня само его участие или тот факт, что ему досталась роль злодея.

Но это не имело значения, по крайней мере, в данный момент. Их игра подошла к концу.

Сирота стоял, ожидая нас, облокотившись левыми руками на подлокотник своего трона.

«Хозяин!» При виде меня он выпрямился.

«Отец!» — сказал он. «Ты звал?»

«Подготовь корабль к отправлению», — приказал я.

Гигант наклонился, услышав мои слова, позвякивая браслетами на ногах. Все четыре глаза были широко раскрыты и сверкали. «Отправлению?» — переспросил он.

«Отправлению?» Он яростно затряс обоими головами, и правая — та, с черными волосами, короной и дьявольски низким голосом, — ткнула пальцем мне в лицо. «Мы не должны!»

«Ты забыл, что я сказал?»

«Что было сказано?»

«У нас нет выбора», — ответил я, встретив угольно-черный взгляд черной головы. «Если мы останемся, они атакуют этот корабль. Это снова будет Воргоссос».

Сирота склонил головы вместе. Вскоре беловолосая голова заговорила своим голосом кастрата. «Они же не рискнут открытым нападением?»

«Не после Эйдина», — сказала другая.

«Я боюсь не открытого нападения».

«Тогда чего?» — спросила Сирота. «Уловки? Проникновения? Они