Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Расслабьтесь. — его голос прозвучал почти бодро, прорезая оглушительную какофонию разрушения. — Отдохните. А у меня есть еще кое-какие дела.

Он повертел в пальцах другой артефакт — небольшой жезл с тускло мерцающим наконечником. Подойдя к стене из каменных обломков, что окружала наш щит, он прикоснулся к ней жезлом. Камень не взорвался и не расплавился — он просто… растворился, образовав аккуратный, круглый проход, достаточно широкий для человека.

— Стой! — голос Вальтера прозвучал как удар хлыста.

Но незнакомец, не оборачиваясь, шагнул за пределы щита. Вальтер рванул за ним, но его остановила невидимая стена. Щит, надежно защищавший нас снаружи, оказался непроницаем и изнутри. Дядя с силой уперся ладонями в переливающуюся изумрудную поверхность. От точки соприкосновения пошли круги, но барьер даже не дрогнул.

— Бессмысленно, магистр. — раздался снаружи спокойный голос. — Даже если бы вы сумели пробить эту защиту, что весьма сомнительно, результатом стал бы лишь мгновенный крах всей конструкции. — он указал жезлом на тонны камня, давящие на щит со всех сторон. — Вас бы просто раздавило, как виноградины. Не советую.

С этими словами Творец развернулся и скрылся в клубах пыли, оставив нас в нашей позолоченной клетке.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как дрожь в коленях наконец-то утихает. Обессиленный безысходностью и накопившимся напряжением, я опустился на запыленный каменный пол, прислонившись спиной к неподвижному телу Эдварна. Прошло несколько минут, прежде чем Вальтер, сжав до белизны костяшки пальцев, отступил от края щита. С глухим стуком его кистень упал на пол, а сам он, с лицом, помрачневшим от ярости и бессилия, тяжело опустился рядом со мной.

Холодные, оценивающие глаза дяди несколько секунд изучали меня, прежде чем он перевел взгляд на Эдварна.

— Нужно осмотреть его. — произнес дядя, и в его тоне не осталось и следа прежнего гнева, лишь сосредоточенность.

Он ловко перевернул тело Эдварна, осторожно ощупал его голову, шею, грудную клетку. Лицо магистра становилось все мрачнее.

— Плохо. — отчеканил он наконец. — Несмотря на усилия его Пути, кости предательски хрустнули. Ребра, ключица, правая рука. Сотрясение мозга, куча ушибов и кровоподтеков. Восстановление будет долгим и болезненным.

Он достал из складок мантии небольшую склянку с темной, вязкой жидкостью. Одним резким движением Вальтер влил ее содержимое в рот Эдварна, зажав ему нос, чтобы вызвать глотательный рефлекс. Почти мгновенно тело воина свела судорога. Он застонал, его веки задрожали, и мужчина открыл глаза. В мутном взгляде, полном боли и непонимания, вспыхнул знакомый огонь воли, не сломленной даже таким жестоким испытанием. Эдварн стиснул зубы, не издав ни звука, лишь на его лице выступили капли пота.

Вальтер наблюдал за ним с безмолвным одобрением, а затем его взгляд снова упал на меня.

— Макс. — начал он, и его голос вновь обрел стальные нотки. — Ты совершаешь ошибку, соглашаясь идти с незнакомнем. Системные Творцы… они не те, кем кажутся. Их путь ведет к хаосу. Они мнят себя вершителями правил, но в итоге становятся их рабами, слепыми и опасными.

Я встретил его взгляд без колебаний. Решение во мне было выковано болью и потерями, закалено в огне битв и отчаяния.

— Мне нужна Сила, дядя. — выдохнул я, и мой голос прозвучал тихо, но с несгибаемой решимостью, что жила в моем сердце. — Настоящая. Та, что может изменить правила. Мне надоело терять людей! Надоело стоять и смотреть, как гибнут те, кто мне дорог! Я должен стать настолько сильным, чтобы никакая угроза в этом мире не могла бы отнять у меня ничего и никого. Больше никогда.

Я сделал паузу, вглядываясь в его непроницаемое лицо.

— Иди с нами.

Ответ последовал мгновенно, обжигая своей категоричностью.

— Нет. Я — слуга Империи. Мой долг — защищать ее законы и порядок. Я не стану предателем. И не должен допустить, чтобы им стал ты.

В его последних словах прозвучала опасная, недвусмысленная угроза. Я инстинктивно напрягся, пальцы сами потянулись к рукояти топора. «Абсолютное Тело» пришло в состояние полной боевой готовности, гася остатки усталости и страха. Воздух внутри щита снова наэлектризовался, но на этот раз — от нашего противостояния.

Вальтер понял мою реакцию и не стал ничего говорить. Его глаза, холодные как лед, выдавали бурю внутри. Я видел, как в нем боролись долг, присяга, вся его жизнь, отданная службе, и странное, неуклюжее, но такое настоящее чувство, которое он, несомненно, испытывал ко мне, своему единственному родственнику. Я молил, чтобы семья победила в этой схватке. Но надежды почти не оставалось.

Дерево продолжало свой чудовищный рост целые сутки. Грохот и треск то стихали, то возобновлялись с новой силой. Мы сидели в нашем изумрудном коконе, отрезанные от мира, но не от звуков агонии города. Сверху, сквозь толщу камня, доносились яростные крики монстров, сдавленные взрывы и ненавистный шепот.

Шепчущий был там. Я ощущал его присутствие — навязчивое, давящее, но теперь направленное не на нас, а на дерево. Он пытался пробить его защиту, найти слабое место в воле, питавшей его рост, внести разлад в его стремительное развитие. Однако все его усилия были тщетны. Дерево, взращенное волей Системного Творца, стояло незыблемо, как древний менгир, и его мощь была иного порядка, нежели у тварей Леса

Эдварн тем временем пришел в себя. Он был слаб, тело его терзала боль, но разум оставался ясен. Вальтер же молча сидел, скрестив ноги, его взгляд был устремлен в пустоту, но я видел — за внешним спокойствием скрывалась кипучая работа мысли. Он взвешивал все «за» и «против», просчитывал варианты, искал выход из тупика, в который мы попали.

Время тянулось мучительно медленно. Без еды и воды стало тяжело даже мне и Вальтеру. «Абсолютное Тело» подавляло голод и жажду, переводя организм в режим жесткой экономии, но дискомфорт и слабость нарастали. Эдварну же было хуже всех — его тело, и без того истощенное травмами, требовало ресурсов для восстановления.

К исходу вторых суток снаружи внезапно стало тихо. Прекратился грохот, стихли крики монстров, исчез и навязчивый шепот. Воцарилась звенящая, неестественная тишина, пугающая своей завершенностью. Битва закончилась. Но кто в ней победил?

На третьи сутки, когда отчаяние и голод начали по-настоящему подтачивать силы, я услышал осторожный шорох снаружи. Не грохот, а именно шорох — будто кто-то аккуратно раздвигал камни.

К щиту, через проход, проделанный Творцом, приблизился он сам. Изможденный, в одежде, испещренной пылью и загадочными пятнами, но в его глазах по-прежнему плясал тот самый одержимый огонек. В руках он держал простую холщовую сумку.

Не заходя внутрь, незнакомец просунул руку сквозь щит — барьер позволил ему это сделать