Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— Потому что ты сам являешься событием государственного значения, милый. Ты фактически принёс победу в двух кампаниях, и песня просто оказалась удобной упаковкой, а Холго любезно предоставил публике повод её развернуть.

Лиара сидела рядом и перебирала вырезки, которые её секретарь уже успела разложить по стопкам. Хвалебные отдельно, ядовитые отдельно, полезные для фонда отдельно, совсем глупые — в маленькую стопку, которую Альда называла «на растопку и изучение клинических случаев».

— А в «Утреннем курьере столицы» пишут, что «Цветные сны» могут стать главной песней нового сезона, — сказала Лиара. — И ещё один критик уверяет, что в ней чувствуется «наивная чистота военного сердца». Я не знаю, это похвала или попытка тебя оскорбить, но звучит так, будто человеку очень хотелось написать гадость, а рука не поднялась.

— Это попытка критика выжить между желанием понравиться публике и страхом признать, что ему понравился егерь, — сказала Альда. — Не мешай человеку страдать от невозможности писать всякое скотство.

Ардор взял лист, пробежал глазами колонку и отложил.

— Если сёстры Шингис сделают из этого полноценную песню, я наверное обижусь. Пока не решил, как, но городской суд выглядит подходящим адресом, потому что незаконное использование моей нежности в публичных целях наверняка где-нибудь запрещено.

— Не уверена, что суд готов к такой формулировке, — сказала Лиара. — Это, во-первых. Но если Альда поможет составить заявление, у них просто не останется выбора, это, во-вторых. Ну и резюмируя твоё недовольство: Арди, милый, остынь. Сёстры всё правильно сказали. Либо ты даёшь им текст и ноты, и они сделают из этого настоящую бомбу, либо её поют все, кому не лень, перевирая на каждом такте.

Барс, сидевший на свободном стуле и делавший вид, что он полноценный участник семейного совещания, потянулся к тарелке с сыром. Лиара поймала его за шкирку раньше, чем он успел совершить преступление, и котёнок сердито мявкнув посмотрел на неё так, будто все великие хищники мира только что были унижены домашним порядком.

— Барсик, не ворчи, — сказала она ему. — В этом доме уже достаточно мужчин с трудным характером.

Ардор с улыбкой поднял взгляд.

— Я надеюсь, это не обо мне, потому что я как раз стараюсь вести себя тихо и почти не отсвечивать.

— Конечно не о тебе, любимый. Ты у нас образец покладистости, если не считать войн, пещер, окопов, дуэлей, балов, песен, Академии и всего остального.

Альда рассмеялась, но быстро стала серьёзнее. Она взяла другую папку, уже не газетную, а служебную, с гербом Академии Генерального штаба.

— Кстати, об Академии. Сегодня в десять у тебя установочная беседа с начальником Академии и специального курса эфиристики. Формально, основная часть занятий будет проходить в Академии Генерального штаба, но курс собирают под тебя отдельно. Армейские преподаватели, штабисты, специалисты по управлению соединениями, а блок эфиристики будут вести приезжие. Часть из Академии эфиристики, часть из министерских структур, часть из тех редких практиков, которых генерал Дарна Нургос не выгнала после первого разговора.

— То есть обычной учёбы не будет.

— Какая тебе ещё «обычная учёба»? — Альда даже опешила. — Разумеется, не будет. Обычная учёба предназначена для людей, приходящих в Академию с нормальной биографией, а не с батальоном спецназа, одиночными штурмами, схватками роты против полка, Звёздами Юга и Севера и привычкой ломать маготехнические системы голыми руками.

— Прекрасно. Значит, под меня собирают особый цирк, — сказал он, выдернул из-за пояса пару уставных перчаток, надел их и поправил обшлага мундира.

— Нет, милый. Тебе собирают клетку, учебный полигон и курсы выживания для всех окружающих в одном флаконе. После вводной беседы — занятие у Дарны, потом обед с преподавателями и слушателями твоей группы, а вечером мы принимаем у себя Эльгу. Она хочет обсудить проект по госпитальным поставкам и, как я подозреваю, посмотреть, насколько сильно Академия пострадала в первый день.

Ардор допил солго и поднялся.

Лиара подошла поправить ему воротник мундира, хотя тот и так сидел безупречно.

— Постарайся сегодня не устраивать войну с Академией. Пусть они сначала привыкнут к мысли, что ты вообще существуешь, а уже потом объясняй им, где именно их учебники отстают от жизни.

— Я вообще хотел прийти мирно, — сказал он, перехватил в прыжке Барсика, почесал пушистое пузико и между ушами, отчего тот довольно заурчал и выпустил синие коготки, растопырив лапки.

— С твоим «мирно», Арди, обычно начинается служебная проверка и чей-нибудь перевод на дальнюю заставу, так что просто попробуй говорить длиннее и не смотреть на преподавателей как на препятствие.

— Он поцеловал её в лоб, потом Альду в губы, осторожно отцепил коготки Барса от перчатки и вышел.

Академия Генерального штаба занимала старый комплекс на северной стороне Королевского парка. Снаружи она выглядела почти спокойно: светлый камень, широкие лестницы, строгие колонны, гербы родов войск и крупных соединений. Внутри же сразу становилось ясно, что это место не столько учит, сколько перемалывает людей, желающих командовать другими больше, чем собой.

Для специального курса выделили боковой флигель, где когда-то действительно учили боевых магов, а теперь обычно занимались старшие слушатели и офицеры, готовящиеся к штабной службе при крупных соединениях. Теперь там разместили отдельные кабинеты для приезжих преподавателей, открыли и привели в порядок защищённый зал для занятий эфиристикой, заново ревизовали комнату связи и выдали такой запутанный список допусков, что даже матёрый штабной капитан смотрел на бумаги с лёгкой тоской.

Ардора у входа встретил молодой артиллерийский лейтенант с лицом человека, исполняющего историческую миссию. Гордое от собственной крутизны и значимости, и слегка усталое от необходимости возиться со всякими людишками.

— Господин подполковник, начальник курса ожидает вас. Прошу следовать за мной, и сразу предупреждаю, что расписание на ближайшие две недели будет меняться почти ежедневно, потому что часть преподавателей выделяют