Обратный отсчет - Токацин

дерева,» — машинально отметил Гедимин, разглядывая нижние патрубки, заткнутые большими пробками. «Покрыт глазу… нет, это термическая деформация. Очень равномерная, и, похоже, целенаправленная. На патрубках её нет…»

Мальгес заклекотал, на секунду перекрыв уличный шум, и встряхнулся всем телом, замирая на месте — перед его носом через дорогу бежал Скогн и тащил небольшую волокушу. На ней стояли два открытых ведра, из которых от толчков вылетала сероватая слизь.

«Местная Би-плазма?» — Гедимин повернул голову к очередному «крану» — в этот раз поднимающему вёдра со слизью на площадку над обширными садками. Они были приоткрыты сверху, и Скогн с черпаком забрасывал внутрь сероватую и чёрную жижу. Видимо, она была по вкусу летающим тварям — до поддонов под садками ничего не долетало. Пробегающий мимо Скогн деловито заглянул в поддоны, не нашёл ничего интересного и промчался мимо.

«Интересные сооруже…» — Гедимин сам не заметил, как сделал шаг к обочине, и очнулся только от звонкого хлопка по наплечнику.

— Стоять! Тебя куда понесло⁈ — взгляд Гварзы не предвещал ничего хорошего.

— Осмотреть механизм, — буркнул Гедимин, угрюмо щурясь. «Зачем было тащить нас через весь город, если такая срочность? Подошли бы прямо к резиденции…»

— Никаких механизмов, — Гварза следил, как сармат возвращается к спокойно стоящему Мальгесу, пока тот не взялся за спинной шип. — Хватит устраивать нам проблемы!

— Серрдце Пламени очень кррасиво, — Ауна оглянулась на сердитых сарматов. — Так стрроили только Куэнны. Смотрри по сторронам, Дим-мин, смотрри на белые башни…

Айзек, дождавшись, когда она отвернётся, молча показал Гедимину кулак. Сармат виновато сощурился, положил ладонь на гребень Мальгеса и поднял взгляд выше навесов, каменных строений и примитивных механизмов — к белым башням, сделанным непонятно из чего. Экспедиция уже добралась до второго витка гигантской спирали; постройки не изменились — те, что стояли на въезде в город, отличались от тех, что Гедимин видел вокруг, разве что деталями орнамента и количеством и длиной сохранившихся шипов. Отсюда уже просматривался фрагмент третьего витка, с теми же башнями, построенными по одному проекту.

«Что-то это мне напоминает…» — Гедимин смотрел на очередное строение и задумчиво щурился. Массивный жилой отсек держался на выростах-шипах, не ломая их и не скатываясь, — было чему удивиться, и сармат охотно вырезал бы из стены десяток кернов для исследования, но в самих отсеках что-то его смущало. «Что Айзек говорил про их размеры? Ничего… Видимо, они не больше и не меньше нас. Эти шары — по пять метров в поперечнике. Даже если стены совсем тонкие, всё равно внутри будет тесно…»

Гедимин представил себе, как сворачивается на дне шарообразного отсека, и недовольно сощурился. «Ну, пусть им было удобно размазываться по нижней полусфере. На потолке и стенах они явно не висели — анатомия не та. Что поместится в такой комнате? Один матрас, ящик для вещей, может — полки… верстак войдёт уже впритык… верстак или самая маленькая лаборатория… а вот литейная станция уже не влезет. Если там ещё и мойка…» — сармат встряхнул головой, отгоняя воображаемые картинки, — он уже думал, как растянуть литейную станцию вдоль вогнутой стены. «Или у них была общественная душевая? И пищеблок? И, может, даже информато… Hasu!»

Вполголоса помянув спаривание «макак», Гедимин уткнулся взглядом в мостовую.

— Ты чего? — встревожился Вепуат, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Не нравятся башни?

— Это бараки, — буркнул сармат. — Куэннские бараки. Мало я их в Ураниуме видел⁈

…Когда за очередным поворотом цепочка белых башен оборвалась, немного не доходя до пятёрки резных зубчатых пиков, высоко поднятых над равниной, Гедимин молча кивнул собственным мыслям — «А вот и станция. И энергомачта над ней.» Центральный пик уходил ввысь на добрых полторы сотни метров; «ветви», плотно прижатые к «стволу» башни, спиралью поднимались по нему, и от них исходил свет. Гедимин представил себе, как они распрямляются, выбрасывая в пространство потоки квантов, и даже прищурился от воображаемой вспышки. Эта «антенна» была рассчитана на гигантскую мощность — сармат начал было расчёты, но вынужденно оборвал их.

— Старейшина Кайри! — услышал он голос Айзека — и увидел, как оба стража вскидывают руки ко лбу, а Мальгес склоняет голову почти до земли. Кого все приветствуют, он заметил не сразу, — вышедший к ним Бронн был с головы до пят увешан бусами и кусочками меха, но роста они ему не прибавляли.

— Снова в Сердце, Айсиек, — старейшина Кайри медленно поднёс пальцы ко лбу; его лицо было изрезано складками, странно растянутыми вдоль вытянутых челюстей, а из-под бусин и меха между макушкой и плечами торчали клочки бело-жёлтых, выцветших волос. — И Кен-нен, конечно. Радостно видеть вас тут, мастера из Тлаканты. Вас не потревожили в дороге?

— Нергоны ещё не настолько обнаглели, чтобы напасть на Мальгеса, — мрачно ответил ему Руниен. — Спасибо за лучшего проводника, хранящий.

— Спасибо стражам, — чуть шевельнул когтистым пальцем старик-Бронн. — Я вас более не задерживаю. Лучший отдых, лучшая пища…

Он слабо повёл ладонью. Мальгес с громким клёкотом вскинул голову, хлестнул по бокам хвостом и в один прыжок исчез за воротами. Гедимин проводил его взглядом и озадаченно мигнул — створок в воротах не было, но за ними как будто не было вообще ничего.

— До встречи, Айсиек, — Руниен приподнял посох на прощание; он словно сразу успокоился, даже расплылся в улыбке. — Отдохните перед долгой дорогой!

Сарматы остались вчетвером, не считая миниатюрного Бронна. Проходящие мимо Скогны замечали, казалось, только его — ни один не прошёл без приветствия, на сарматов же они косились с опаской. Кайри шагнул в сторону, указывая на ворота.

— Правильные слова про отдых. Вы проделали долгий путь. Вы снова откажетесь от нашей пищи, но посидеть в тишине вам же не возбраняется?

Гедимин мигнул. «Сидеть? После того, как по городу мчались бегом? И куда мы, спрашивается, спешили?»

— Кайшу ждёт, — качнул головой Айзек — видимо, он думал так же. — Ты ведь знаешь, Кайри…

— Кайшу знает, как широка Равнина, — отозвался Бронн. — Вы только что пересекли её всю. Кайшу никогда не оставила бы вас без отдыха. Идите за мной.

«Гостеприимство, мать моя колба,» — Гедимин, угрюмо щурясь, прошёл под высокой стрельчатой аркой. «Это называется „гостеприимство“. До лаборатории я, похоже, доберусь только к ночи.»

…Изнутри строение тоже было белым и гладким — насколько позволял разглядеть неяркий свет каких-то кристаллических друз, свисающих со стен