"Фантастика2025. 194". Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

огромной, как в доме его родителей, и не такой вычурной – приглушенные тона стен, приятный кофейный цвет обивки на диване и креслах. Чуть темнее шторы и молочная органза с золотистой вышивкой.

Чинно, благородно и уютно.

Когда мы сели в кресла напротив друг друга, Винс попросил:

– Расскажи что-нибудь о себе.

Его просьба заставила удивленно посмотреть на него.

– Что именно? – тем не менее, поинтересовалась совершенно спокойно.

– Например, – сделал вид, что задумался, – откуда ты родом, где твои родители... Да что угодно.

Кивнула, сделала глоток ароматного чая, который, действительно, оказался просто божественным на вкус, и тихо заговорила:

– Откуда я родом, ты уже знаешь. Южный городок Рэмот немногим больше Монтайна, правда климат совершено иной – практически круглый год светит яркое солнце, и уж точно не бывает снега. Я прожила там до поступления в академию. А родители... Они погибли. Давно.

Подробности несчастного случая ворошить совсем не хотелось.

– Извини, – Винс со стуком поставил чашку на стол.

– Ничего, ты же не знал, – скривила губы в подобие улыбки, и попыталась перевести тему. – У чая очень необычный вкус, что в него входит?

Мужчина посмотрел на меня, одной рукой взъерошил волосы, пытаясь скрыть растерянность. К слову, с того момента, как я приехала к нему, он так и ходит в распахнутой рубашке. При этом Винс казался мне таким... домашним? Да, именно так.

Ответная улыбка вышла такой же натянутой, как и моя:

– Понятия не имею, его мне привез друг с островов Зарза.

– Ясно, – посмотрела на прозрачную жидкость янтарного цвета. Чай пах цветами, солнцем и... теплом. Не тем, что исходит от огня или лучей дневного светила, а той, что живет глубоко внутри. Душевная теплота – та, которой мне так не хватает.

Мне не хотелось, чтобы хрупкое равновесие, что восстановилось между нами за последние несколько минут, разбилось о стену неловкости. Потому заговорила вновь.

– Винс, все хорошо. Их уже давно нет в живых и я... Привыкла. Но они были замечательными, если ты хочешь это знать, – руки дрогнули, и я тоже предпочла поставить чашку на стол. – Мама была учительницей, преподавала в младших классах, а отец трудился в бригаде строителей. Мы всегда дорожили друг другом, у нас была настоящая семья.

Я замолчала, и грустная улыбка коснулась губ. Они мне подарили самое счастливое детство, которое могло бы быть, подарили мне любовь и ласку. И никогда не скупились на слова – я всегда знала, что со всеми бедами и неудачами я могу прийти к ним, и меня никто не прогонит. Наоборот, выслушают и поддержат. Или объяснят, в чем я была не права.

Когда их не стало, я почувствовала себя так, будто у меня из груди вырвали сердце. Будто разодрали душу в клочья, и лишили воздуха. Мне казалось, что я попросту не переживу эту потерю, но... Со временем боль притупляется. Нет, она не проходит бесследно, просто становится чуть менее острой.

– У тебя кто-то остался? – глухо спросил Винс.

– Нет, бабушки не стало, когда я училась в академии.

Я знала, что рано или поздно мне придется коснуться этой темы. Жаль только, что эти откровения омрачили и без того безрадостный вечер.

– Твои родители воспитали прекрасного человека, – его голос звучал тихо и ломко. – И я рад, что встретил тебя.

Признание, прозвучавшее в ночной тишине пустующего дома, где кроме нас больше не было никого, заставило сердце сбиться с ритма и понестись вперед без оглядки. А еще произнести:

– Спасибо...

Винс встал с кресла и подошел ко мне. Опустился на колени, заключив лицо в ладони.

– Я никому не позволю обидеть тебя, обещаю.

Горло перехватило, и я только и смогла кивнуть в ответ.

Осторожный поцелуй вышел с горчинкой, словно мы с ним пытались забыть проблемы, растворившись друг в друге. И очень быстро из осторожного он превратился в жаркий, обжигающий, такой, от которого хочется потерять голову и идти на поводу у чувств.

Винс отстранился первым. В потемневших глазах плескалось обещание – манящее и многообещающее. Но слова разнились с тем, что я чувствовала:

– Я думаю, нам нужно немного прогуляться.

Сморгнула мутную пелену и неуверенно кивнула в ответ, явно не понимая, что только что произошло, и, самое главное, что я сделала не так.

По губам мужчины скользнула ухмылка, он поднялся на ноги, подал руку мне:

– Аделия, поверь, так будет лучше.

А... Хотела спросить, почему, но промолчала, вновь кивнув. Из дома мы вышли держась за руки, правда стоило выйти на освященную фонарями улицу, я первой отстранилась. Как бы я ни желала забыть о принятых правилах приличиях и традициях общества, пришлось следовать им. Винс посмотрел на меня, заломив бровь, но возражать не стал, лишь вскользь улыбнулся.

Город погрузился в тишину. Редкие прохожие, так же как и мы, медленно прогуливались вдоль домов, но наша пара, почему-то, привлекала больше всего внимания. Каждый кивал Райту в знак приветствия, а во мне буквально прожигали дыру любопытными взглядами.

– Вот и новый повод для сплетен, – бросил Винс, когда очередной прохожий поприветствовал его.

Я с ним согласилась, правда виду не подала, стараясь тут же перевести тему:

– Почему ты живешь в академии? – а увидев его глаза, в которых блеснуло любопытство, пояснила:

– Я имею в виду, почему не уезжаешь домой? Ведь особняк, как я поняла, пустует все это время?

– Пустует, – согласился, рассматривая что-то вдалеке. – Но мне так проще – не нужно никуда уезжать, да и утром не приходится вставать раньше. Не поверишь – я жутко люблю поспать.

Вот уж тут он прав – не поверю.

– Смеешься надо мной? – спросила с притворной обидой.

– Вовсе нет, – с улыбкой отозвался он, потом все же сдался, – разве что самую малость.

Закатила глаза к небу и тихо рассмеялась.

Но прогулке суждено было слишком быстро завершиться. Сначала у меня замерзли руки, как бы глубоко я ни прятала их в карманы пальто, потом перестала чувствовать кончики пальцев на ногах, а потом вовсе стала отвечать с дрожью в голосе. Последнее, естественно, не укрылось от Винса.

– Ты что, замерзла?

Хотела отмахнуться, но он быстро наклонился и легко коснулся губами носа. Я смешливо фыркнула, а Райт недовольно нахмурился.

– Почему молчала?

Пожала плечами – не говорить же ему, что просто не