Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Килиан иронию видел. То, что она делала, чтобы встретить людей… было возможно лишь потому что людей она встретить не могла. У Судьбы жестокое чувство юмора.

Но видел он и кое-что еще.

— Много лет? Или веков?

Впервые за их разговор незнакомка слабо улыбнулась.

— Ты не только храбр, но и умен. Лет. Веков. Возможно, даже тысячелетий. Честно, я сбилась со счету.

Килиан уже начинал догадываться, кто перед ним. В общем-то, предпосылки для этой догадки у него были уже давно. Но слишком уж невероятна она была. Ужасна. Чудовищна. Чудесна.

Поэтому он ее так и не озвучил.

— Прости, что так много говорю, — повинилась женщина, — Но когда столько времени проведешь в одиночестве, становится сложно остановиться. Можешь сказать мне свое имя? Пожалуйста.

— Килиан Реммен из Иллирии.

Если студиозус и допускал мысль, что незнакомка может использовать его имя, чтобы как-то навредить ему, заколдовать или подчинить, то она исчезла от одного взгляда на выражение отчаянной мольбы на прекрасном лице. Не мог он отказать ей в столь маленькой просьбе.

Для этого нужно было иметь совсем уж каменное сердце.

— А я Ильмадика, — представилась в ответ женщина, — Очень рада нашему знакомству. Надеюсь, ты не против, если когда-нибудь я приду к тебе?

— Конечно, — о том, чтобы быть против, он и не задумался, хоть и задался вопросом, каким же образом она к нему «придет».

— Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! Я больше не одинока! Сейчас мне надо будет исчезнуть: действие проекции подходит к концу, да и я чувствую, что к тебе кто-то приближается. Они могут не понять. Знаешь… лучше не говори им обо мне.

— Хорошо, — кивнул юноша, догадываясь, о ком может идти речь.

Разумеется, это должны были быть Элиас и Валлис. И они действительно могли не понять, особенно если он был прав.

Его никогда не понимали, когда он был прав.

— Еще одна просьба, — несмело произнесла Ильмадика, — Твой нательный крестик. Он ведь медный, правда?

— Да, — с легким удивлением ответил студиозус.

— Дай его мне, пожалуйста.

С легким недоумением Килиан протянул крестик. Он не вполне понял, как Ильмадика собирается взять его через иллюзорный образ. Разве может голограмма взаимодействовать с материей?

Однако стоило металлу коснуться прозрачных пальцев, и крест рассыпался серебристо-белой пылью.

Наверное, ему следовало бы ужаснуться дьявольскому колдовству. Но почему-то вместо этого Килиан почувствовал, что теперь все будет правильно. В Бога он не слишком-то верил. Проведший детство в бедных кварталах, видевший несправедливость мира, тяжелую судьбу своей матери и её страшную смерть, Килиан полагал, что если над всем этим стояло высшее всемогущее существо, то это существо должно быть законченным ублюдком. Вслух он, конечно, такого не говорил. А то у Инквизиции могли возникнуть определенные вопросы.

Но креста ему было не жаль.

Невидимая, но неясным образом ощутимая энергия перетекла в призрачный образ, и Ильмадика улыбнулась невероятно светлой и обаятельной улыбкой. А потом растаяла в воздухе. Секундой же позже коридор озарил свет факелов.

Заслышав голоса Элиаса и Валлиса, Килиан торопливо проковылял обратно к тому месту, где сражался с роботом-охранником.

— Смотрите, что я нашел! — крикнул юноша, позволив себе мальчишеское торжество.

— Килиан? — удивленно переспросил Валлис, первым подбежав к нему, — Вы что тут делаете?

— Ровно то, что вы приказали, учитель, — студиозус не удержался от самодовольной улыбки, — Я спустился в Пролом Стефани и нашел там другой вход в эти катакомбы. Нашел вот перегоревшую машину, похожую на те, что описывались в некоторых книгах. «Робот», думаю, охранник.

— Интересно…

Кажется, расчет оправдался. Все внимание Валлиса оказалось сосредоточено на этой машине. Эх, знал бы учёный, что когда Килиан сюда спустился, она была еще в рабочем состоянии… Но тогда пришлось бы объяснять про заклятье, которое ему удалось сотворить, а к этому юноша был пока не готов.

По крайней мере, пока он не поймет, как именно ему это удалось.

Поймав недобрый взгляд Элиаса, Килиан лучезарно улыбнулся. В этот момент отношение дворянского сынка не задевало его.

Он знал, чего он стоит.

Восемью годами ранее…

Килиан устало потер переносицу. Шел двадцать седьмой час его бодрствования, и на самочувствии это сказывалось не лучшим образом. Голова раскалывалась, и изображение перед глазами слегка плыло. Горький бодрящий состав из семи трав постепенно начинал вызывать тошноту; верный признак того, что пора прекращать его принимать, пока не случилась передозировка…

И все же Килиан так и не продвинулся к своей цели. Исследовав со всех сторон события двухлетней давности, ученый так и не понял, каким образом ему тогда удалось сотворить заклятье. А времени оставалось все меньше. Завтра ему должно исполниться восемнадцать. После этого содержание, назначенное бастарду по приказу Герцога Идаволльского, перестанет выплачиваться. Если он не получит гранта на исследования, его дела… несколько усложнятся. При этом гоняясь за химерой, ученый непростительно пренебрегал не столь громкими, но способными финансово обеспечить его исследованиями, за счет которых жило большинство таких, как он, выпускников Университета Свободных Наук.

Поэтому теперь ему нужно было убедить Совет, что его исследования — не шарлатанство или какая-то мистика, а настоящий научный прорыв. А для этого необходимо было показать действующую магию. Завтра же.

Как жаль, что устройство записи в останках робота-охранника оказалось полностью сожжено электрическим разрядом. Может быть, Дозакатные и могли бы его починить, но не нынешние люди, отстававшие от них в технологическом развитии на добрых полтысячи лет. Все открытия, связанные с катакомбами под проломом Стефани, записал на свой счет мэтр Валлис, но с тем, что сотворил тогда Килиан, он не смог бы этого сделать… Будь у студиозуса хоть какие-то доказательства.

«Килиан», — услышал он вдруг.

Этот голос прозвучал как будто внутри его головы, минуя уши. Ученый огляделся, но в комнате никого не было.

«Надо больше спать», — сделал вывод он.

Однако голос повторился. И если он не довел себя недосыпом и стимуляторами до полной утраты связи с реальностью, то это уже не могло быть всего лишь наваждение.

«Килиан. Пригласи меня войти»

Килиан не очень понял, куда именно обладательница голоса хочет войти. Но в сказки о вампирах он не верил, так что счел за благо, — из чистого любопытства, — ответить:

— Заходите.

И в следующее мгновение мир изменился. Исчез заваленный бумагами стол, исчезли бесценные книги и бесполезные расчеты, исчезла