Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Килиан стоял посреди обширного грота, стены которого состояли из полупрозрачных синих кристаллов. Кристаллы эти источали удивительно мягкий лазурный свет, — достаточно яркий, чтобы при нем можно было читать, но при этом недостаточно, чтобы раздражать глаза. Даже если смотреть на него прямо.

— Здесь красиво.

Теперь, слыша этот голос ушами, Килиан узнал его безошибочно. Впрочем, сейчас обладательницу голоса он видел собственными глазами.

— Да, — подтвердил юноша, — Здесь красиво. Здравствуй, Ильмадика.

— Привет, — улыбнулась в ответ женщина.

Прошедшие два года изменили ее только к лучшему: она казалась… здоровее, что ли. Не такой бледной, не такой изможденной. Кроме того, сейчас Ильмадика была одета в изумительное платье из фиолетового шелка, — по-прежнему прекрасно подчеркивающее совершенную фигуру, но уже не вынуждающее юношу отводить глаза, прогоняя неподобающие мысли.

— Где мы? — спросил Килиан.

— В субреальности твоего подсознания. Мастера магических искусств умеют делать это место таким, как сами того пожелают. Но для большинства оно остается отражением их души, их внутреннего «я». Прости, что не предупредила сразу. Но я все еще не могу направить свой образ куда-то кроме своей лаборатории. Связаться ментально с конкретным человеком — это проще… но только если знаешь его.

А таким для неё, похоже, был только он один. Килиан почувствовал укол стыда: погруженный в свои научные изыскания, он и думать забыл о том кошмарном положении, в котором находилась эта красивая женщина. Все эти два года.

И все же, было кое-что еще.

— Я нашел твое имя в старых хрониках, — сообщил юноша, слегка замявшись.

Ответом ему был вопросительный взгляд.

— Ильмадика. Единственная женщина в числе Владык. Прозванная Сладким Ядом за свое коварство, льстивые речи и безжалостную жестокость.

— Так меня запомнили? — Ильмадика пыталась говорить спокойно, но боль и отчаяние все равно прорывались в ее голосе, — Что ж, признаю. Я действительно была одной из тех, кого вы называете Владыками. И я действительно порой совершала ужасные поступки. Я просто хотела жить.

Килиан, не отрываясь, смотрел на живую легенду, представшую перед ним. Когда он рассказывал о своих выводах, какая-то часть его хотела, чтобы она опровергла это. Чтобы это оказалась какая-то другая Ильмадика, не имевшая отношения к тем, чьи амбиции разрушили мир. Но была и другая часть, что хотела прямо противоположного. Оказаться причастным к чему-то невероятному. К чему-то великому. Судьбоносному.

Даже если «судьбоносное» следует понимать как «роковое».

— Ну вот, — обреченно вздохнула Владычица, — Теперь ты меня боишься. Не надо, прошу тебя. Мне и так больно от того, что тысячи людей считают меня полным чудовищем.

— Я не такой, как они, — твердо ответил юноша.

Действительно. Он сам, незаконнорожденный, всю жизнь страдал от предубеждений. Он знал, что толпа жестока, безжалостна и скора на расправу. Ну, и еще глупа, куда же без этого.

С нее бы стало объявить чудовищами огульно всех, кто владел магией Владык.

— Так что же случилось на самом деле? — спросил Килиан.

«Никто больше не владеет столь достоверными знаниями о тех событиях», — говорил он себе. Впрочем, прекрасно сознавая, что это не было ни единственной, ни главной причиной его вопроса.

Ильмадика грустно улыбнулась:

— Мы хотели изменить мир. Величайшие маги, владевшие не только магией Сердца, но и магией Разума, мы объединились, чтобы построить новое, справедливое общество. Общество, где каждый будет занимать положение сообразно своим талантам и уму. Лефевр, наш лидер, называл это меритократией. Знаешь… Захватить власть тогда оказалось даже слишком легко. Человечество устало от продажных политиков и бессмысленных войн. Люди были рады нам как избавителям. Они объявили нас богами. И мы приняли это. Мы верили, что достойны этого.

Килиан задумчиво кивнул. Идея того общества, о котором толковала Владычица, казалась ему прекрасной. Совершенной. Но было ли это достижимо в реальности? Можно ли определить таланты и ум человека так, чтобы результат был объективен? Ну, то есть, собственные ум и таланты молодой ученый считал объективно выдающимися. Но даже применительно к себе он сознавал, что отнюдь не каждый разделит его точку зрения. Оценить, взвесить и измерить всех людей… Это поистине задача для бога.

— А потом все посыпалось, — продолжила Ильмадика, — Лефевр был величайшим из нас. Но Эланд и Альмонд, его лучшие ученики, постепенно начали сомневаться в том, что он занимает это место по праву. Лефевр был первым, кто овладел магией Разума. Он был старше и опытнее, но, как им казалось, не сильнее. Они устроили заговор против него. И тогда Лефевр испугался.

Она горько рассмеялась.

— Это самое страшное, что может быть в жизни. Когда сильный человек вдруг пугается. Лефевр направил все свои силы на то, чтобы подавить восстание. В одночасье утопия, которую мы строили, обратилась в царство контроля и террора. И тогда некоторые из нас открыто взялись за оружие. Была война. Война, в которой не было победителей.

— Закат, — глухо сказал Килиан.

Ильмадика кивнула:

— Это назвали так. Закат Владык. Или Сумерки Богов. Рагна-Рёк, в честь древней легенды о конце света. Мы сражались между собой, используя все средства. Любое оружие, включая оружие массового поражения. Любую магию, даже ту, что считали запретной. Любые способы получения энергии. Мы истощали ресурсы планеты и высасывали творческие силы из людей. Дошли и до массовых жертвоприношений, это тоже способ получения силы. И в конечном счете человечеству надоело. Толпа обратилась против нас, и занятые друг другом, мы не поняли вовремя ее опасности. Люди убивали наших адептов в наше отсутствие и набрасывались на нас, когда мы были обессилены. И в итоге все мы были заточены в тюрьму, построенную рядом с никому неизвестным городком Гмундн специально для того, чтобы удерживать Владык. Чтобы удерживать нас.

Владычица развела руками:

— Дальнейшее ты знаешь лучше меня.

— И теперь ты сжигаешь собственные жизненные силы, чтобы дозваться до меня, — задумчиво сказал Килиан.

Ему вдруг вспомнился жуткий образ волка, отгрызающего собственные лапы, чтобы выбраться из капкана. Профессор, рассказывавший об этом, превозносил это как подвиг духа. Но Килиан тогда задавался вопросом: а смог бы он поступить также? Едва ли. А вот Ильмадика, похоже, смогла.

— По большей части, — ответила Ильмадика, — Но твой крестик мне помог. Я вызвала в нем процесс ядерного распада меди. И впитала выделившуюся энергию. Та самая