Истина - Ана Эм

74

Я помню поцелуй где-то на грани с реальностью. Губы Зейда мягко касаются моего виска и губ. Он что-то говорит, но как ни пытаюсь, не могу вспомнить, что именно. Да и само воспоминание больше похоже сон. Точно знаю, что мы, крепко обнявшись, заснули в его кровати вместе, а потом…

Что-то тяжелое падает рядом со мной, и я распахиваю глаза, резко сев.

Нолан, полностью одетый, лежит на той половине кровати, где должен лежать Зейд и ухмыляется мне. Тру глаза, пытаясь избавиться от этого дурного наваждения, но ведьмак никуда не исчезает. Нет. Вместо этого он двумя руками подбрасывает в воздух розовые лепестки какого-то растения.

– С днем рождения, детка. – довольно произносит он.

Лепестки не успевают коснуться одеяла, как Нолан снова поднимает их в воздух силой мысли.

Мои брови сходятся на переносице.

– Я не праздную. Где Зейд? И что ты здесь делаешь?

– Что значит, не празднуешь? – тут же возмущается он. – Конечно, празднуешь. Я могу понять твое нежелание делать это в Керионе, но здесь?

Тяжело вздохнув, отбрасываю одеяло в сторону и поднимаюсь на ноги. На мне только серая рубашка Зейда, доходящая почти до середины бедра, но Нолан видел меня и не в таком виде. Молча плетусь в ванную, пока он следует за мной по пятам, разглагольствуя о том, как важно праздновать дни рождения, особенно в такие темные времена, когда мы все можем умереть в любой момент.

Умывшись и почистив зубы, я оборачиваюсь к нему. Он все это время стоял в дверном проходе и не затыкался.

– Ты ведь знаешь, что сегодня еще и годовщина маминой смерти? – напоминаю, протискиваясь мимо него.

Где же Зейд?

Прохожу в кабинет. Никого. Ни Валери, ни Ри. Только Нолан. Где все вообще?

– Ты не праздновала целых шесть лет. – продолжает ведьмак за моей спиной, пока я направляюсь вниз по винтовой лестнице в основную часть клуба. – Думаешь, Мирая обрадовалась бы, узнав об этом?

Застываю у барной стойки и оборачиваюсь.

– Я не собираюсь говорить о ней с тобой.

Он надувает губы.

– Почему? В конце концов, я ведь единственный, кто был с тобой после ее смерти…

– Тебе не понять, окей? – складываю руки на груди. – Свою мать ты ненавидишь.

– Ауч. – морщится он, и я уже жалею о том, что сказала.

Айлин Бэлфор не мать года. Все детство она лупила Нолана, который брал на себя любую вину Оливии и Марка. А Гэвину, их отцу, было вообще плевать. Его всегда интересовала лишь власть и место в ковене, хотя он все равно что человек.

– Чтоб ты знала. – произносит он шепотом, сделав шаг ко мне. – Ни один ребенок по-настоящему не ненавидит свою мать.

Обойдя меня, он направляется в сторону кухни, которая расположена за баром. Ориентируется он здесь как у себя дома. Я плетусь следом. Извинения крутятся на языке, но так и не срываются с моих губ. Может, я больше и не держу на него зла, но обсуждать личное все еще не намерена.

Кухня здесь небольшая. Слева длинный стол со шкафчиками и дверь в кладовку. Справа у другой стены стол и несколько стульев. Я запрыгиваю прямо на стол, свесив ноги. В животе урчит, но сама я умею готовить только зелья. Как бы так повежливей попросить его?..

– Я прощаю тебя. – вдруг говорит Нолан с довольной ухмылкой.

– Что? Но я ведь не…

Он указывает пальцем на свою голову и на мою.

– Ты транслируешь. А такому как я, ничего не стоит перехватить обрывки твоего самобичевания.

– Я не…

Он прикладывает палец к моим губам, предотвращая любые возражения.

– Итак, день рождения.

Отпихиваю его руку в сторону, мысленно возвожу свои барьеры, и напоминаю ему в очередной раз:

– Я не праздную.

– Ты ведешь себя как ребенок.

– Ты намеренно пытаешься вывести меня из себя?

– Я? – указывает на себя, вскинув брови. – Нет. Конечно, нет. Я просто развлекаюсь.

Он быстро чмокает меня в щеку, и прежде чем я успеваю стукнуть его кулаком, отходит к противоположному столу.

– Где все? – снова спрашиваю, когда Нолан начинает возиться на кухне, доставая какую-то посуду и продукты из шкафчиков и кладовки.

– Кто именно тебе нужен? – невинно бросает через плечо, начиная что-то взбалтывать и мешать в тарелке перед собой.

– Нолан. – спрыгиваю со стола и подхожу к нему, чтобы видеть его лицо.

Он старательно избегает моего взгляда, но все же сдается.

– Они в глуши.

– Что? Почему?

Он полностью игнорирует мой вопрос, но я и так знаю ответ.

– Зейд думает, испытание будет сегодня.

Они с Валери готовят план нападения на дворец.

– Америда не станет давать тебе еще больше времени слоняться по Эларису и планировать за ее спиной переворот. – добавляет он. – Она уже заперлась в своей библиотеке и готовится сделать свой ход.

Значит, у меня есть только сегодняшний день. И по иронии судьбы я проведу его с Ноланом?

– Почему они не взяли меня с собой?

– Спросишь у своей сестры. Это она приказала мне не спускать с тебя глаз.

Просто чудесно. Ладно Зейд, он то не знал о моем дне рождении, но Валери? Валери точно знала и все равно оставила меня?

– Дай угадаю, – Нолан разворачивается ко мне лицом и склоняет голову набок. – Теперь ты обижаешься, что они тебя оставили в твой день рождения, хотя ты не празднуешь?

– Не неси ерунду. – отмахиваюсь, уставившись на то, что он тут готовит.

Мои брови невольно ползут вверх.

– Это что пирог? Ты печешь пирог?

Нолан мгновенно закрывает мне рот своей ладонью и осматривается по сторонам, словно боится, что нас могут подслушать.

– Тише. Тут даже у стен могут быть уши.

Вот же придурок.

Облизываю его ладонь, потому что да, очевидно мне сегодня исполнилось пять, а не двадцать четыре.

Он отдергивает свою руку, но едва сдерживает улыбку, возвращаясь к своему кулинарному шедевру.

– С каких пор ты умеешь печь? – складываю руки на груди, прислоняясь бедром к столу, наблюдая за тем, как он замешивает ингредиенты, которые я впервые вижу.

– Лет с шести. – пожимает плечами. – Меня бабушка научила.

– Бабушка Тереза?

Эта старушка если и могла чему-то научить, так это тому, как правильно смешивать яды.

– Нет, конечно. – фыркает он. – Другая, с папиной стороны.

А, значит, та, которая человек. Я знаю только, что она была богата и все наследство оставила Нолану. Если подумать, сейчас он куда богаче меня.

– Погоди. – мне на ум вдруг приходит кое-что интересное. – Так вся та выпечка в вашем доме, это был ты?

Он поджимает губы, отчаянно борясь с