Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

до городка на добыче камня. Может, ещё что откопали, - медистый песчаник или серебро, местным много не надо… Значит, Унафа сначала из Нейи повезли к лекарю в Азагане. Он не справился, отправил в «больницу» получше. Логистика, однако… Всё разумно. Кроме тарконов. Как его туда занесло – и давно они жрут наннов?»

- Сам не знал, - он угрюмо сузил глаза. – Тарконы раньше сидели по убежищам. Ближайшее к Нейе – Исфана. Но там никого не было. Я заходил, - взломанный люк и кости…

Сбоку шумно вздохнули.

- Ты про мёртвые башни у Восточного Наара? – нанн-бородач, немного приободрившийся, вышел из башни, забыв даже надеть колпак и застегнуть шубу. – На западных пастбищах уже давно не тихо. Пропадали козлята, жеребята, не находили даже костей. Видно, не первый год из башен лезут упыри. Надеюсь, Хараш уже прочесал все берега. Хорошо, что облезлых тварей берёт и железо, и простой огонь!

Энкесви приподнял бровь.

- Исчезал скот – и вы молчали? Может, и птиц в малых стадах давно недосчитываются?

Нанн опустил взгляд.

- Шанк – птица дурная. Бывало, пропадали. Да долго ли им? Полез в реку – утонул, в тростниках сунул голову в рогульку… И пастушки, бывает, жарят на костре – когда рыбу, а когда и… Мы на это особо не смотрели. Не каждый день по птице пропадает – и ладно. Да и скотина… Всего шесть раз было – и то, может, половина из них на самих пастухах. Там, в степи, без мяса тоскливо. А вот упырь под городом – разговор другой.

- Если вовремя смотреть по сторонам, то до города могло и не дойти… - Энкесви хотел ещё что-то добавить, но ворота башни снова открылись. Наружу выбежала кошка, а на крыльцо шагнул легко одетый микана. Гедимин успел заметить мелкие синие камешки на тонком обруче из «белой меди».

- Почтенный Ормаш! Зайди, нужна помощь.

Нанн тяжело склонил голову и молча ушёл в башню. Энкесви дёрнул углом рта.

- Справились!

- Откуда знаешь? – Гедимин мигнул.

- Будь дело плохо, целитель бы не радовался, - отозвался эльф. – А тут сразу видно – всё сложилось верно. Не знаешь, что за яд на зубах у «облезлых»? Я бы подумал на обычную мясную гниль, но целитель из Азаганы увидел что-то ещё. Потому мы и позвали двоих мастеров исцеления…

Гедимин покачал головой.

- Я вообще не знаю, что такое тарконы. Людей не должно было перекорёжить так сильно – и так быстро… И как он перебрался из Исфаны через все реки и ручьи – с его-то водобоязнью?

Энкесви приподнял кончик уха.

- Если уж ты, перевидавший много подземных городов, так удивлён… Мир сейчас полон изменений. Может, одно из них от тебя ускользнуло… Постой, я тут подумал…

Не договорив, он быстро пошёл к башне, провёл ладонью по воздуху у двери, щёлкнул пальцем по створке – и, выждав секунду, вошёл. Гедимин проводил его озадаченным взглядом. «Яд у тарконов на зубах? «Мясная гниль» - это явно про гниющие остатки пищи, зубы-то дикий мутант точно не чистил. Но если нашли какой-то ещё токсин, валящий наннов с ног, но безвредный для самого таркона… Зайду я всё-таки в Исфану. Упырей мне ещё не хватало!»

- Мастер Хеммин! – Энкесви выглянул из башни. – Входи, не смущайся. Почтенный Ормаш привёз голову «упыря». Жаль, не всё тело, - тело они сожгли и горелые кости раздробили. Но ты посмотри – может, что распознаешь…

Гедимин покосился на лучевой сканер. «Ядовитые железы обычно рядом с зубами. Их я точно увижу – если сканировать разрешат.»

- Медики не против? – тихо спросил сармат, заходя в гостевую залу. Её наскоро поделили на части плетёными ширмами. В одной загородке поставили широкие лавки; на них лежали скатанные тюфяки. В другой, самой светлой, была одна лавка, застеленная белой тканью; у изголовья стояла погасшая курильница, а поодаль – пара крепких наннских табуретов и эльфийское кресло. «Смотровая?» - мелькнуло в голове у Гедимина. Энкесви прошёл мимо, не замедлив шага – к обычно темноватому углу, сейчас подсвеченному переносным светильником. На небольшом столе на широком блестящем поддоне лежала, подпёртая с разных сторон острыми стержнями, голова таркона. Древесный сиригн рассматривал её, скрестив руки на груди. Во рту мертвеца увлечённо копался эльф. Ещё один следил за «препарацией», иногда выставляя перед собой ладонь с растопыренными пальцами. На его лбу блестел обруч с синими и чёрными камешками.

- Вот и вторая, под левым клыком, - «препаратор» повернул голову таркона боком. Нижняя челюсть была подрезана с двух сторон и болталась, уже не мешая исследованиям. Эльф выдернул тонкую серебристую иглу из пасти таркона и вытер о плоский глиняный кругляш. Сиригн подался ближе, шевельнул усами и фыркнул, прикрывая морду. Микана с обручем едва заметно наклонил голову.

- Полости пусты, - заметил он, глядя на мокрое пятнышко на глине. – Да и невелики. Он укусил единожды и истратил весь яд.

- И его хватило бы, - отозвался «препаратор». Гедимин угрюмо щурился на его голые руки, не защищённые даже тряпичными перчатками. «Эльфов яды не берут?»

- Будь Унаф там один, без пастухов с палками и рыбака с острогой, тарикона ушёл бы сытым. Вспомни – Унаф взлетел, ударил один раз и упал. И дальше сидел, пока хищника добивали, а потом и лёг.

- Быстрый яд, расслабляющий тело… - пробормотал «наблюдатель» и перевёл взгляд на Гедимина. – Мастер Хеммин! Не ты ли говорил, что тарикона едят мясо сырым, разрывая зубами?

- Да, крыс они ели, - буркнул сармат, думая, что надо бы просканировать жителей Ликаны. – Зубы крепкие. Ели и не травились, даже с костями и шкурой. Но крысы были мелкие. И убивали их обычно чем-нибудь… не когтями и зубами! И если могли – всё-таки готовили. Квасили, было на чём – жарили. Сырьём ели, если боялись, что отнимут. Ну, я так думал.

Эльф слегка наклонил голову.

- Видимо, тарикона бывают разные. Два с половиной века – краткий срок, но в мире, кипящем от сил и стихий… Скажи, боятся ли тарикона холода? Те, кого ты встречал, носили одежду, - тёплая ли она?

Гедимин вспомнил куцые набедренные повязки и наножные обмотки ликанцев, лохмотья скирлина и полусырые крысиные шкуры на редких мутантах в Старых Городах… «А ведь верно. Я замечал – они и по холоду полуголые.