Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

- Одевались, - признал он. – Но, похоже, для защиты – чтобы травой не порезаться… Или одежду носили, как цацки, - у кого больше, тот главнее. А холод…

«Могли бы ходить голышом,» - вдруг подумалось ему. «Как уборщики и «водники» в Ликане. Их-то не холод донимает, а соплеменники…»

- Этот таркон был одет? – он кивнул на голову. – У него что-нибудь вообще было?

Эльф приподнял угол рта.

- Острые зубы и цепкие пальцы. И огромная сила. Нанны, даже подростки, жилисты и ловки, но они толпой его еле забили. А один Унаф и вовсе не справился бы, даже и без яда, лишившего его сил. Ни вещей, ни речи, только рык и клёкот. То, что было человеком, стало бледным зверем.

Гедимина передёрнуло.

- В степях сожрать некого, - проворчал сиригн. – Нанны стадо увели – и всё. Реки замёрзли рано, прополз по льду. Нанны говорили – ногти у него чёрные, переломанные. И в земле под тростниками была яма – как раз ему залечь и ждать. Ищут сейчас вдоль реки, где ещё норы.

- Надо им очертить широкий круг вдоль стен Исфаны, - задумчиво сказал эльф с обручем. – Присмотреться к оврагам и зарослям. Где-то там прикопаны черепа пропавшей скотины. Всё, что разгрызть не вышло. Челюсти у тарикона всё-таки коротки, далеко ему до гиены.

Гедимин снова поёжился. Перед глазами стояла схема элитного убежища и расчёт припасов. «Чтобы так мутировать, надо было наверх полезть раньше времени. И выжить при этом. Голод… может, ещё под землёй начали друг друга жрать. А наверху перешли на крыс и наннский скот. Кости в Исфане… Самые зубастые всё-таки выжили. А ирренций уже сделал из них… вот это вот,» - он покосился на широко раззявленную пасть и запавшие веки. Тут же пожалел, что присмотрелся, - один глаз эльфы вынули и отложили в «кювету», которую сармат раньше не замечал. Там же лежал и извлечённый клык с желобком на внутренней стороне.

- И до змеи далековато, - микана, проследив за взглядом Гедимина, взял глиняную «кювету» со стола. – Нет ещё проток внутри зубов, лишь жёлоб снаружи. И там, где они живут, немного света – ярких лучей их глаза не терпят. Потому он, видно, и зарылся в мёрзлую землю, и ждал, пока она над ним дрогнет…

В его голосе был только интерес к новому «явлению» - и Гедимину мигом вспомнились все знакомые биологи, начиная с Ассархаддона. Мысли сармата уже свернули на другой путь, ещё менее приятный, чем вид останков таркона. Встряхнув головой, Гедимин повернулся к эльфу с обручем.

- То, что получилось из этого человека… С другими тарконами тоже так будет? Это конечная стадия?

- Ты так спросил, мастер Хеммин, будто это мы, а не ты, обошли все Старые Города и норы под ними, - микана чуть сузил один глаз. – Что я скажу, не увидев ни одного живого тарикона – ни из тех, кто ещё похож на человека, ни даже из степных хищников? Всё, что у нас есть – вот эта голова. Тут уж ты скажи – сильно надо измениться тем, с кем ты говорил, чтобы стать такими?

- «Упырь» тоже мог говорить, - «препаратор», отложив «кювету», снова сунул инструменты – пару двузубых вилок – в рот таркона. – Нет ни рубцов, ни наростов, ни сращений, которые мешали бы ему это делать. Но Унафа он хотел съесть, а не побеседовать с ним. Вроде бы ты, мастер Хеммин, говорил, что тарикона охотились на вьючный скот, как на дичь? Даже и у тех, кто живёт в городах, стирается понимание различий. Присмотрись к знакомым «бледным людям» - что, кроме одежды, отличает их от «упырей»?..

…Гедимину постелили на лавке, но в отдельной выгородке. Наннам, вернувшимся из глубины башни, было не до него. Гедимин слышал, как они уговаривают Унафа лежать спокойно, пока его несут. Молодой нанн бурчал, что он и сам не мертвец, чтоб его таскать. Что бы с ним ни делали микана, это явно помогло – даже по голосу было заметно, что силы к Унафу возвращаются.

«Нашли-таки противоядие,» - Гедимин довольно ухмыльнулся. «Скину данные Крониону, пусть и он поищет. Эльфы делиться не хотят – секретность, чтоб её… Хорошо, дали отсканировать ту башку! А вот порезать уже не дали…»

Сармат покосился на ширму, за которой не так давно лежала голова таркона. Её унесли наверх – изучать подальше от любопытных глаз. Но просканировать напоследок разрешили – и Гедимин надеялся, что Кронион распознает токсин. «Меня не прокусит даже очень дикий таркон. А вот филки вечно ходят в тряпочках. Обычные звери сарматов боятся, но бывшая «макака»… Они, наоборот, должны злее кидаться. Пройду я всё-таки по Исфане, проверю подвалы. «Макаки» любят сбиваться в стаи, - может, накрою упыриное гнездо…»

10.10.249 от Применения. Западная пустошь, город Нейя

Чтоб не терять времени, Гедимин пошёл в Нейю напрямик, вдоль русел Аскири и Арцаккара. Теперь некому было приказывать ему замедлиться или ускориться. На станции «Рута», узнав о ядовитости тарконов, только хмыкнули и «поделились» ещё одним животным токсином – хесские рептилии, похожие на дикобразов, выделяли его из кожных желёз и натирали им иглы. Смертельным он не был, но жёгся сильно и долго. Как сказал Кронион – «типичный механизм для отпугивания хищников». У тарконов «механизм» был совершенно другой…

В начале месяца оттепель с буранами резко сменилась сухим морозом. Солнце, отражаясь от наста, слепило глаза так, что сармат прикрывал их тёмным щитком. Чёрный лёд на реке снова сомкнулся, и баржи Азаганы были вытащены на берег, под навес. Гедимин в эльфийском городке не задержался – только удивился основательности каменных башен, пасеке и утеплённым посадкам пряных трав и многожальника. Да, «биологическая цивилизация» времени даром не теряла…

По морозу, стараясь проваливаться в наст хотя бы не на каждом шагу, Гедимин добрался до городского холма Нейи. В этот раз он подошёл со стороны святилища. Каменные столбы над насыпью были заметны издалека. Их раскрасили яркими узорами, повязали толстые нитяные косы с погремушками из тростника, - на ветру всё это наверняка шуршало и гремело, как «ворота ветра» на Равнине.

Гедимин хотел тут и подняться на холм. Встречать его было некому – по морозу, похоже, все сидели по домам, только столб