Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

- Поддевай!

Нанны вырубили изо льда что-то длинное, тёмное, и теперь баграми выдернули на берег, доломав остатки тростника. Тростнику у Нейи вообще досталось – вдоль всей реки, по обеим сторонам, прибрежные заросли истоптали и изрубили.

- Точно он! Видишь, нога торчит?

- Тащи в баню, пусть оттает – потом сожжём!

- Куда?! Я вам дам – баню поганить этой дохлятиной! Ещё яд с него протечёт…

Гедимин ускорил шаг. Нанны в широкой меховой одежде встали вокруг находки стеной – сармат только и смог, что заглянуть кому-то под локоть. Внутри ледяной глыбы виднелось худое белесое тело без клочка одежды. Короткие пальцы человечьей ступни торчали изо льда – вмёрз мертвец вверх животом. Голову, наоборот, что-то развернуло лицом вниз, будто шею скрутили резким рывком. На плече остались глубокие рваные раны, ещё четыре полосы вспоротой кожи тянулись по лысой макушке, - у того, кто расправился с тарконом, были острые когти.

- К эльфам надо везти, - мрачно сказал нанн с самой пышной бородой. Гедимин не сразу признал Хараша Камнеруба в громоздкой зимней одежде.

- И нечего его оттаивать. Так, в ледышке, и потащим. Пусть они уже у себя его разделывают и яд сцеживают.

- А если по дороге проснётся? – безбородый нанн постучал по льду багром. – С такими тварями всего можно ждать!

- Придётся в ящик засунуть, - задумался Хараш. – И шкурами обшить. Сразу не вырвется. Вы, трое, смотрите за ним, дёрнется – рубите! А мы за ящиком.

- Ещё дерево и шкуры переводить на эту погань… - пробормотал кто-то из наннов, скривился, будто хотел сплюнуть, но только с силой провёл по губам рукавицей.

- По льду не колотите! Целым нашли – целым и довезём, - дал последние указания Хараш и жестом позвал за собой нескольких наннов. Трое, убрав за спину багры, взялись за топоры и встали над ледяной глыбой. По тропе из города, подлётывая, чтобы не поскользнуться, уже спускался десяток наннов, и ещё столько же смотрели с холма.

- Упыря нашли! Хэй, там Странник Хедмин!

Хараш, двинувшийся навстречу толпе, вздрогнул и обернулся.

- Хедмин! Ты ходишь тише эльфа! Наши летают – и то шуму больше… Видел? – теперь он едва удержался, чтобы не сплюнуть на льдину. – Упырь всплыл. Мы его спугнули по оттепели – вон там, под тростниками, была его нора. Думали, удрал. Ан нет, от речного народа не удерёшь! Видел, как ему шею скрутили? И даже не куснул никто – раки, и те побрезговали!

- Больше нор не было? – Гедимин покосился на лучевой сканер. – Я бы прошёлся, проверил… своим способом. И – можно рассмотреть упыря? Я в Нисе встретил Ормаша и раненого Унафа…

- Да? – по лицу Хараша прошла волна. Все нанны, забыв об «упыре», придвинулись к сармату.

- Как он там? Реки замёрзли – с новостями совсем плохо. Повезло ещё меж буранами дотащить его к эльфам, он уже и дышал через раз…

- У этих диких тарконов яд на верхней челюсти, - буркнул Гедимин. – От него и слабость. Эльфы поняли, как лечить, - когда я уходил, Унаф уже рвался из башни. Может, скоро вернутся в Нейю.

- Уф! – вокруг шумно выдохнули. Хараш широко улыбнулся.

- Что ж, погода лётная. Может, мы их и встретим, когда потащим упыря в Азагану. Значит, в пасти яд? Вот же мерзость! А ты говорил – «больные люди, больные люди»…

- Хорошо, что пришла пара дикарей, а не отряд в экзоскелетах и с бластерами, - Гедимин вспомнил об арсеналах, припасённых под элитными убежищами, и его передёрнуло. – В Старых Городах много опасной дряни. Эти, скорее всего, вылезли из Исфаны – видели руины на юго-востоке?

Нанны переглянулись.

- Это где?

- Восточные пастбища, между Шесой и Нааром, - вмешалась угрюмая наннка. – Это где за месяц трёх жеребят не досчитались. Говорила же – не лезьте к проклятым могильникам!

- В круг порченой травы никто стада не загонял! – огрызнулся короткобородый нанн. – Мы рек всегда держались…

- Осторожнее там, - буркнул Гедимин, со сканером вставая над телом таркона. Река «фонила», но слабо; рябь покрывала и сам труп – ирренций крепко засел в костях. «У скайотов основной склад – у суставов, в головках костей,» - подумалось Гедимину. «А кости без красного мозга – почти чистые. А тут радионуклиды размазаны равномерно. И внутри мышц тоже…»

Труп, и правда, никто не погрыз – скорее всего, не успел. Вряд ли рыбы и раки были разборчивы в пище. Вот сам Агва, свернувший ему шею, точно есть его не собирался. Гедимин думал, разглядывая руки с чёрными, так и не отмывшимися пальцами (кожа не успела отвалиться до чистого слоя), что таркон никогда не полез бы в реку – только удирая от наннов с острогами и баграми. Других убежищ на берегу не было – только нырнуть и не вылезать, пока не посчитают утонувшим. «А у них, и правда, странный какой-то метаболизм должен быть,» - Гедимин переключил сканер в микрорежим. «Он бы мог под водой хоть на полдня засесть. Только Агва терпеть «гостя» не стали. Может, он и на них пытался охотиться. Или видели, как напал на Унафа, и сложили два и два…»

- Тоже ядовитый? – спросила наннка с топором, оставшаяся стеречь «упыря». – А ведь видно, что был человеком. Что там, в развалинах, что всё живое так корёжит?

Гедимин хотел было ответить «ирренций», но покосился на дозиметр и передумал. Фон на «чистой» земле был ниже – но ксеносы ели то, что на ней росло и водилось, со всеми радионуклидами, а тарконы (до того, как перешли на крыс и друг друга) питались всё-таки незаражённой Би-плазмой… Сармат пожал плечами.

- Старайтесь туда не ходить. Вдруг оно и на вас сработает?

…Ящик был сколочен без гвоздей, на деревянных штифтах, - хоть нанны и умели делать железо и даже защищать его от коррозии, без крайней необходимости его не тратили. Гедимин хотел помочь с погрузкой, но нанны его отогнали – и он смотрел со стороны, как льдину кладут в ящик, засыпают снегом, закрывают крышкой и