Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Внезапно массивная дверь в дальнем конце зала, украшенная рунами сдерживания и защиты, распахнулась с оглушительным грохотом. Створки, ударившись о мраморные стены, прозвучали как выстрел, разорвав не только тишину, но и целый свод неписаных законов и протоколов. Лишь жалкая горстка избранных в Санкталии могла позволить себе войти таким образом, да и то лишь при наличии довода, весомее самой жизни.

Мгновенный трепет пробежал по залу, заставив вздрогнуть даже самых невозмутимых советников. Все взгляды устремились к порогу, где застыл личный телохранитель императора — воин из легендарной «Молчаливой Стражи». Шлем, обычно скрывавший его лицо, был откинут, обнажая гримасу, сотканную из ярости и неподдельного шока. В его руке сверкал клинок, чья сталь, пульсирующая системной энергией, бросала на стены нервные блики.

Не дожидаясь разрешения, стражник рванул вперед. Не пройдя и десяти шагов до стола, он с глухим стуком опустился на одно колено. Звук его доспехов, ударившихся о каменный пол, был резким и отчетливым.

— Ваше Императорское Величество!' — его голос, обычно властный и повелительный, теперь дрожал и срывался на хрип. — В самом сердце столицы… у Статуи Топора…

Он запнулся, словно не веря собственным словам.

— Выросло дерево! Огромное, живое! Оно… атакует! На нас напали Творцы!

В зале повисла тишина, плотная и осязаемая. Советники замерли, словно статуи, не в силах произнести ни звука. Слово «Творцы», долгие годы бывшее в Империи синонимом ереси и предательства, прозвучало как неотвратимый приговор.

Аврелиан медленно поднял взгляд. Его глаза, глубокие и всевидящие, устремились на телохранителя. В них не было ни гнева, ни удивления — лишь холодная, острая как бритва концентрация. Не говоря ни слова, он отодвинул массивный трон, созданный, по легенде, из сердца упавшей звезды, и поднялся.

Его движение было неспешным, полным нечеловеческого достоинства. Он не бросился бежать, не засуетился, а спокойно направился к выходу. Его молчание звучало страшнее любого крика. Сдержанная и могущественная аура, всегда его окружавшая, внезапно изменилась. Она не стала громче, но обрела тяжесть. Плотная, как свинец, холодная, как глубинный лед. Воздух в зале загустел, дышать стало невыносимо. Советники, бледные как полотно, застыли в креслах. За долгую службу они не сталкивались даже с отголоском императорского негодования. Сейчас же он был… крайне, невыносимо недоволен. И это осознание повергало в первобытный ужас.

Оказавшись на просторном балконе императорского дворца, Аврелиан замер, глядя на раскинувшуюся внизу столицу — гордость его империи. Впервые за долгое время его обычно бесстрастное лицо дрогнуло. В глубине глаз мелькнуло нечто, похожее на изумление.

Картина, открывшаяся ему, была одновременно ужасающей и абсурдной.

В самом сердце столицы, на площади Незыблемого Закона, где возвышалась Статуя Топора, символ незыблемости империи, теперь росло нечто чудовищное. Исполинское Дерево, чья вершина терялась в низких облаках, а ствол, толщиной с крепостную башню, был сплетен из живой, пульсирующей темной энергии. Его ветви, словно щупальца гигантского спрута, медленно и угрожающе колыхались. С листьев, каждый размером с боевой щит, капала ядовито-зеленая жидкость, разъедавшая камень мостовой.

Аврелиан, чья память хранила классификацию всех известных монстров Леса и за его пределами, мог с полной уверенностью заявить: подобного он не встречал. Лес порождал лишь диких, уродливых тварей, но не исполинские, словно выстроенные по чертежам, организмы. В его сознании проступила истина: это оружие, взращенное и направленное волей Системных Творцов.

Пальцы, сжатые гневом, вцепились в холодный мрамор. Резные узоры парапета не выдержали: камень рассыпался в прах, словно под его ладонями был не минерал, а песок. В груди, как ледяной вулкан, извергался гнев — старый, безжалостный, не знающий пощады. Они посмели нанести удар в самое сердце его владений! Осквернить его столицу! Такое преступление не прощалось. Оно смывалось только кровью.

Он был Аврелианом, Бессмертным Монархом, и не позволял эмоциям управлять собой. Император заставил себя сделать глубокий вдох, и обжигающая ярость отступила, сменившись леденящим спокойствием. В его голове пульсировал вопрос: зачем? Для чего Творцам понадобилось идти на такой отчаянный, самоубийственный шаг? Да, они были изгоями, еретиками, ненавидели Империю и ее законы и всегда вели войну из тени. Диверсии, саботаж, тайные убежища — их обычное оружие. Но открытое нападение на столицу… Это было не просто безрассудством, а безумием. Что заставило их изменить стратегию? На что они надеялись, бросая вызов самой Империи?

Его взгляд, отточенный веками, сузился. Мысленно он активировал «Око Дракона»- умение, тысячекратно усиливающее зрение и позволяющее видеть потоки энергии. Картина у подножия чудовищного дерева предстала перед ним в совершенно новом, тревожном свете.

Император ожидал увидеть хаос, панику, своих солдат, штурмующих монстра. Но реальность оказалась иной. Его легионеры действительно окружили дерево, но не для атаки. Они стояли на почтительном расстоянии, выстроившись в оборонительные порядки, и их позы выражали не ярость, а глубокую растерянность и страх.

А само дерево… сражалось. Но не с его воинами.

Вокруг корней, в воздухе, между колышущимися ветвями метались десятки фигур в темных облегающих одеждах с масками на лицах. Их движения были быстрыми, как порыв ветра, и смертоносными, как удар кинжала в спину. Они демонстрировали невиданные Аврелианом умения: волны, искажающие пространство; взрывы чёрной энергии, разрывающие материю; мгновенные телепортации. Их сила и уровень Путей… потрясли даже Императора. Это были не просто сильные бойцы, а монстры, каждый из которых мог в одиночку уничтожить целый легион обычных солдат.

Аврелиан вгляделся в энергетические узоры, в чуждые, диссонирующие мелодии их Путей. И всё стало ясно. Это были не жители Эйвеля, а иномирцы.

Осознание обрушилось на него, как удар. Значит, Творцы… не нападали? Они защищали его город от неведомого, чудовищно сильного врага?

В его сознании начала вырисовываться холодная, неумолимая логика. Дерево не нападало на город, не крушило его, не сеяло смерть среди мирных жителей. Оно лишь отбивалось от теневых воинов, действуя с пугающей, растительной методичностью. Его ветви-щупальца хлестали врагов, корни вздымались из-под земли, пытаясь схватить, а с листьев сыпались облака ядовитой пыльцы, заставляя атакующих отступать. Это была мощная, чужая, внушающая страх оборона.

Пока что мозаика не складывалась, информации было недостаточно.

Но едва его мысль начала обретать форму, как воздух перед ним задрожал и сгустился, образовав сияющую, полупрозрачную сферу. В ее центре возникло лицо. Юное, испачканное кровью и сажей, но с горящими, как раскаленные угли, глазами. В их глубине читались не только боль и ярость, но и непоколебимая, стальная воля.

— Жители Эйвеля! — голос, молодой, но обладающий силой, пронзил сознание Аврелиана. — Я — Макс. Тот, кого Система назвала Первым Игроком. И… Системный Творец.

Аврелиан не шелохнулся. Он впитывал слова, звучавшие как ересь, как